Иван Классен

«Жизнь – нечто, данное Богом, и прожить ее надо, «от и до»

 

Klassen_foto-1Для меня первым человеком в списке Учителей является мой приемный отец — Иван Классен, основатель современной Казанской психотерапевтической школы.
1942 – 2002 годы жизни, в сожалению уже высеченные в камне.
На годовую годовщину смерти Ивана Классена казанский журналист Евгений Аксенов написал о нем великолепную статью. Вот несколько отрывков из нее.

Завещание Классена

Сегодня даже вчерашние недоброжелатели отзываются о нем уважительно. И дело не только в том, что «о мертвых – либо хорошо, либо ничего». Такой талант невозможно замолчать. Ему можно ставить палки в колеса, но нельзя сделать вид, что его не существует. Впрочем, его вдова Мая Шмакова просила не называть никаких имен. «Иван их простил, – сказала она. – Значит, и мы не будем ворошить прошлое».

Детство, которого не было

Так получилось, что по¬вороты судьбы Ивана Классена были предопределены заранее, еще до рождения. Родился он в семье украинских немцев в начале Великой Отечественной войны. Посему, еще в материнской утробе, – на основании постановления Политбюро ЦК ВКП (б) от 31 августа 1941 года «О немцах, проживающих на территории Украинской ССР», – он был сослан из Запорожья в казахстанские степи, как неблагонадежный.
Был трудолюбив, аккуратен, чистоплотен, обстоятелен и терпелив, но «злые люди», при каждом удобном случае припоминали ему его «пятую графу», и в результате любой карьерный спор завершался не в его пользу.
Вскоре после прибытия семьи Классенов к месту ссылки под Актюбинском у них родился сын, которого нарекли исконно русским именем Иван. Может быть, таким образом Абрам Абрамович - немец с еврейским именем и отчеством, хотел под¬черкнуть, что ни он, ни его жена, ни обе малолетних дочери ни¬когда ничего и не помышляли против своего Отечества? Кто знает…
Быт Классенов мало отличался от быта других поселенцев. Глиняная хатка на краю деревни, земля – голый песок, суховеи, колодец, который каждый год надо чистить. Несмотря на то, что отец был завучем, а мать учительницей в местной школе, жили бедно. Так бедно, что маленькому Ване порой приходилось стоять с протянутой рукой, а каждый второй проходивший мимо, глядя ребенку в глаза, с ненавистью цедил сквозь зубы: «Ууу, фашисты…».

Второе начало жизни

Получив аттестат зрелости всего с двумя «четверками», Иван Классен подал документы в медицинский институт в Актюбинске и с первой попытки сдал экзамены на «отлично». Но его – опять-таки по причине «пя¬той графы» – не приняли, объяснив, что в первую очередь набирают «национальные кадры». Поэтому трудовая биография Классена началась с работы в качестве учителя сельской начальной школы. Через год он вновь отправился поступать в медицинский институт, только теперь уже, с учетом печального опыта, в Оренбурге.
На этот раз приняли сразу, но и здесь вскоре напомнили о его национальности. Офицер КГБ прямо в кабинете ректора и в присутствии хозяина кабинета предложил ему «внештатничать». Оставалось либо соглашаться, либо надолго рас¬прощаться с возможностью по¬лучить высшее образование по любимой специальности. Иван, вспомнив об унижении, которое в течение десяти с лишним лет испытывал его отец, каждый месяц ходивший пешком отмечаться за 50 километров до самой смерти Сталина, отказался наотрез. И отправил¬ся собирать вещи, не сомневаясь, что его отчислят из института на следующий же день. Однако ректор института сумел отстоять своего лучшего студента.

Казанская Школа

Казань стала для Классе¬на, вероятно, лучшим городом жизни. Очутившись здесь, он встретил свою любовь: настоящую, до конца жизни. Супругой Классена стала его коллега, казанский психотерапевт Мая Шмакова.
Главным делом Классена в Казани стало формирование психотерапевтического центра. Чтобы понять, насколько сложно это было тогда, в конце 1970-х, надо знать, что психотерапия в то время даже не считалась за науку. Россияне так устроены, что любой больной желает, чтобы его вылечили здесь и сейчас. Но никто не хочет работать, помогать врачу. А в психотерапии так не бывает. Здесь врач и пациент работают вместе.
«В нем сочетались, казалось бы, несочетаемые черты характера, – вспоминает Гумар Зиатдинов, его ученик и «наследник», и по сей день заведующий казанским цент¬ром психотерапии. – С одной стороны, он мог быть жестким. С другой, когда дело касалось чисто профессиональных отношений, – как бы изначально предполагал равноправное общение. Есть учителя, которые дают задания, обсуждают с учениками вопросы и жестко с них спрашивают. Это – классический тип. А есть учителя, с которыми ты живешь одними интересами, они не только раскладывают все по полочкам, но и как бы сами готовы учиться у своих учеников. Провоцируя их таким образом, они включают исследовательский потенциал своих подопечных. Иван Абрамович как раз и был таким учителем…
«Мы – семья моих родителей и Классены – дружили на протяжении нескольких поколений, – вспоминает вице-президент Ассоциации региональных банков России и Национальной ассоциации кредитных брокеров и финансовых консультантов главный редактор Bankir.Ru Ян Арт. – В детстве возникало ощущение, что он был «жутким букой». Не надо было смотреть в его паспорт, чтобы сказать: типичный немец, но со свои¬ми плюсами – потрясающей выдержкой, эталон поведения настоящего мужчины. Потом, уже в начале 1990-х, мне довелось общаться с ним уже, так сказать, по взрослому. Я был поражен, во-первых, его незашоренностью, «несовковостью» мышления ни в профессиональ¬ном, ни в любом ином смысле. И я неожиданно для себя от¬крыл, что это очень романтичный и даже лиричный человек. Про¬сто во многом выше окружающих его людей…».

На смертном одре

В 1999 году Классены эмигрировали в Германию. Уехать на родину предков Иван Классен решился не сразу и толь¬ко после многолетних уговоров матери. Однако после первого же визита к врачу почти сразу по приезду в Геппинген (Баден-Вюртемберг) врачи с немецкой прямотой сообщили пациенту, что у него неоперабельный рак. В 58 лет для полного энергии мужчины это звучит как приговор к расстрелу.
«Он был очень проницательным, мудрым. Помогал, когда было трудно, всегда умел так повернуть, что все плохое сразу отходило на второй план. Помогал нам советами, даже когда уже лежал больной, – говорит Аида Каргина, в прошлом ученица Ивана Классена, ныне – заведующая отделением Республиканской психиатрической больницы. – Мы называли его «наш немец». Он всегда был очень выдержан. Умел прощать чужие грехи и часто повторял, что плохой человек имеет право на хороший поступок. Он считал, что жизнь – нечто, данное Богом, и прожить ее надо, что называется, «от и до». Может быть, поэтому он был необыкновенно щедрым на отдачу самого себя и своих знаний?
Сдаваться Классен не привык и максимально использовал отпущенное ему судьбой время. Вернулся в Казань. За¬кончил главную книгу своей жизни – двухтомник «Практическая психотерапия. Курс лекций», издать который ему помог¬ли друзья. Успел подготовить программу психологической реадаптации российских немцев в Германии, которая утверждена Бундестагом и ныне внедряется во многих германских землях.
Необходимость такой про¬граммы для выходцев из Рос¬сии очевидна. Российские немцы, приехав на историческую родину, не бедствуют, старики живут на всем готовом, но при этом становятся там людьми второго сорта. Российские дипломы надо подтверждать и доказывать свою профессиональную пригодность. И даже это не означает, что вам предложат хорошую работу и станут общаться на равных. Выдержать это могут не все. Именно по¬этому среди реэмигрантов вы¬сок процент самоубийств.
Умирая, Иван Классен думал о том, как уберечь от смерти других, до последней мину¬ты соблюдая клятву, данную им еще на студенческой скамье и начинающуюся словами «Клянусь Аполлоном-врачом, Асклепием, Гигией и Нанакеей и всеми богами и богинями…».

ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК ИВАНА КЛАССЕНА

«Студенческая жизнь – это неповторимый путь каждого, кто его прошел. Это и романтика профессии, о которой так долго мечталось, это и новые знания, жажда овладеть тонкостями профессии, это – разочарования, связанные с огромной стороной каждой профессии. Это опыт взаимодействия взрослых людей, подлость и обман, потеря друзей и, наконец, первая любовь.
Кто сказал, что любовь вечна? Она вечна, как человечество, но преходяща, как жизнь человека. Любовь – источник вдохновенных желаний и помыслов. Я говорю о любви настоящей, высокой, окрашенной романтической непознаваемостью другого человека. Это любовь отчаяния и надежды, когда пере¬стает существовать другой мир и есть только одна мысль, одно чувство и желание. Здесь нет почти ничего чисто сексуально¬го. Вес окрашено ярким чувственными красками, ощущением счастья, высшего наслаждения, полета, какой-то почти нереальной окрыленности. И чем дальше расстояние между влюбленными, тем острее чувство любви, к которому примешивается горечь отчаяния и безнадежности, захлестывающая душу слезами, апатией и бездеятельностью. Все мысли толь¬ко об одном человеке. Но если любовь взаимна и рядом, счастье бьющихся вместе двух сердец создает впечатление сумасшествия, вызывающего недоумение у менее романтичного или более скептичного окружения. И чем дольше сохраняется иллюзия непознанности друг друга, тем дольше счастливых дней ожидает влюбленных в совместной жизни. Такая любовь может быть в двух случаях. В первом – чем дольше сохраняются романтические иллюзии, а редкие встречи и препятствия еще больше раздувают этот огонь. Во втором – если иллюзии первых встреч совпадают с реальностями двух личностей. И тогда это счастье любви сможет сохраниться на долгие годы».

Ежегодно в Казани проходят «Классеновские психотерапевтические чтения», для одной из этих конференций я подготовила это памятное видео.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Обед в эпоху перемен

Автор: Юлия Лукашенко. Тебе объявили о сокращении твоей должности. …

…о чем обычно принято молчать…

Автор: Юлия Лукашенко Что может быть прекраснее, чем безусловная любовь …