Рукописи не горят

97459160_4514961_sojglaДавно хотела написать роман. С приключениями, мистикой, любовью, погонями и раскрытием преступлений. С описаниями психологических состояний и рассказами о людях их испытывающих.

Но что-то всегда останавливало. До сих пор. До сегодняшнего дня, точнее до того момента пока мне однажды не сказали, что даже если хотя бы одному человеку мое произведение изменит жизнь, значит ОНО ИМЕЕТ СМЫСЛ, имеет право на существование.

Здесь предлагаю вам главы этого романа.

Пролог.   Ошибка.

Было еще очень рано. Теплое майское утро только занималось. Но для обитателей родильного отделения первого роддома города N время суток не имело значения. Особенно сегодня. Казалось, все желающие родить, собрались сделать это именно сегодня - 13 мая. Каждые полчаса на свет появлялся малыш. И что удивительно, почти все были мальчиками. Последние десять лет двадцатого века природа как будто готовилась к чему-то. Разговоры о будущих катаклизмах грядущего тысячелетия не прекращались. Не исключением была и наступившая весна. Всезнающие бабушки у подъездов говорили: «Новые солдаты народились, жди войны».

Сестры едва успевали обрабатывать новорожденных и относить их в детский блок. Практически весь персонал детского отделения так же был задействован в родильной.

Палата родившихся ночью, оказалась совсем без присмотра. Но малыши вели себя спокойно. Кто-то чмокал, посасывая собственные губы. Особо одаренным удавалось достать из пеленок ручку  и сосать «вкуснейший» большой палец. Пара ребятишек лежала под капельницами.

Дверь отворилась. В палату вошел совсем молодой, лет двадцати, человек в белом халате. Его красивое, без изъянов, лицо было напряжено до предела. Челюсти были сжаты настолько, что губы превратились в тонкую голубоватую полоску. Широко открытые глаза были почти черными из-за отражавшейся в них внутренней борьбы. Страх и решимость. Сомнения и боль. Такой коктейль можно увидеть разве чту у самоубийцы….

В руках молодого человека был заполненный шприц. Он подошел к одному из малышей, что лежали под капельницей. Младенец повернул к нему головку, и открыл невидящие глазки.

Со стороны казалось, они серьезно изучают друг друга. По лицу молодого человека вдруг покатились слезы. Младенец, словно что-то почувствовав, сложил губки в гримасе, означающей, что сейчас будет рев.

index

Тихий стон сорвался с губ молодого человека, и, почти закрыв глаза, он вонзил шприц в самый верх капсулы с раствором для капельницы. Содержимое перемешивалось медленно. Все еще оставалась последняя возможность что-то исправить. Но юноша застыл, не в силах пошевелиться.

Резкий металлический звук и шаркающие шаги в коридоре вывели его из ступора. Дико озираясь, он бросился к противоположному выходу из палаты.

Младенец, тем временем, уже надрывался от плача, будя остальных детей.

Не успела закрыться за юношей дверь, в блок вошла нянечка, волоча за собою швабру и полупустое ведро. Одному богу было известно, что здесь делал этот «божий одуванчик». Ей было никак не меньше восьмидесяти. Оставив весь свой скарб у двери, она, настолько быстро, насколько могла, бросилась к ребенку.

Из-за неуклюжести нянечки или еще, по какой причине, но капельница, со всем своим содержимым оказалась на полу. Шум стоял невообразимый.

В коридоре уже слышался топот ног дежурных сестер.

- Что тут такое? Мария, что вы наделали?

Нянечка держала на руках уже почти успокоившегося младенца. Игла от капельницы свешивалась из кюветки младенца, роняя последние капли раствора на пол.

- Да старая я уж стала, доченька…. А он так надрывался, сердешный. Прости ты меня, окаянную, сейчас все приберу.

Молодой человек, в это время, был уже в самом дальнем конце коридора. Но, сквозь шум в ушах, он услышал затихающее: Мария, Мария, Мария….

Этот день не обошелся без жертв. Второй ребенок, лежавший под капельницей, заснув, так и не проснулся. У него был врожденный порок органов дыхания, в спешке не замеченный врачами. Это была легкая смерь невинной души. Бог дал, бог взял. Возможно, его мать отнеслась бы к этому по-другому...

Глава 1   "Белая ворона"

 

white-crowВстречать рассвет со своими, наконец-то, БЫВШИМИ одноклассниками, я, конечно же, не захотела. Выпускной вечер закончился, и я еще долго смогу не видеть эти надоевшие лица. Появилась маленькая надежда не чувствовать себя белой вороной. Хотя, как знать, что еще ждет меня впереди. Медицинская академия всегда была крепким орешком. На ближайшие два месяца усиленная, кропотливая работа, скорее всего, займет все мое время и силы.

Это меня радовало, так как означало теоретическую возможность креп

кого сна без видений и странных ощущений «дежавю», возникающих по утрам.

Мои взаимоотношения с реальностью за последние несколько месяцев сильно усложнились. Все труднее становилось держать в себе тот факт, что мои сны являли мне ближайшее будущее моих близких, а то и ответы на их сокровенные вопросы.

В первый раз это произошло несколько лет назад, когда моя прабабушка Мария еще была жива. Родилась она еще до революции, и за свою долгую жизнь успела повидать всякое. Жила прабабушка в старом доме досталинских времен,   в исторической части нашего города. Квартиры в нем были коммунальными, и соседями прабабушки по кухне была молодая семья, получившая две комнаты в наследство от родителей. У них был прекрасный двухлетний малыш, здоровый и веселый, с которым я частенько нянчилась, приходя в гости к Марии.

Однажды, я заваривала на кухне чай, когда из соседней комнаты выбежал заплаканный малыш. Похоже, он только что проснулся и был очень чем-то расстроен. Первым моим движением было подойти к нему и успокоить, но неожиданное ощущение страха и боли в солнечном сплетении остановили меня. Мои руки похолодели, дыхание перехватило, а глаза, почему-то резко перестали различать цвета. Все вокруг стало черно-белым, как в старых фильмах. «Он скоро погибнет» - эта мысль просто вплыла в мою голову, как нечто обыденное, само собой разумеющееся.

Я тряхнула головой, сделала резкий вдох и выдох. Картинка снова стала цветной. У меня в руках был горячий заварочный чайник, только что залитый кипятком. Руки быстро согрелись, и я зашла в комнату к Марии, будучи твердо уверенной, что мне все это просто показалось.

- Джу, милая, что у тебя с лицом? Ты как будто увидела приведение… - спросила прабабушка. Она всегда называла меня не моим полным именем, Джулия, а так, как нравилось мне, просто Джу.

Во времена романтической молодости моих родителей трагедия Шекспира была символом вечной любви, и новорожденных девочек сплошь, и рядом называли Джульеттами или просто Юлиями. Только в одном моем классе было четыре Юлии. Я же свое имя просто ненавидела. Его перевод с греческого – волнистая и пушистая, никогда не соответствовал моему взрывному характеру, моей нелюбви к компромиссам и хитростям.

Я описала прабабушке все, что только что увидела и почувствовала, щедро пересыпая свой рассказ шутками, и однозначно высказывая свое несерьезное отношение к произошедшему. Мария несколько минут молчала, пожевывая губы, как это почему-то часто делают старики, вспоминая о давно минувшем и забытом.

- Не говори никому об этом, особенно матери малыша, - серьезно сказала она.

- Что ты! Конечно же, не скажу. Просто сегодня не выспалась. Мало ли какие дурные мысли придут в голову с недосыпу – ответила я и выкинула все это из головы.

К сожалению, мне пришлось об этом вспомнить. Месяца через два, малыш сильно обжегся, долго лежал в реанимации, но спасти его не удалось. Однако, даже после этого, я не придала особого значения «увиденному». Мало ли какие совпадения случаются.

Долгое время ничего подобного не происходило. А полгода назад умерла Мария. Ей было 99 лет. И моя жизнь стала вдруг заполняться странными, иногда комичными, иногда пугающими событиями.

Было смешно и грустно, когда во время тестов я получала именно те вопросы, в знании которых у меня были пробелы. Было весело, когда я со стопроцентной точностью находила самую крупную из спрятанных купюр. Но когда я со 100%-ой уверенностью объявила одному из своих одноклассников, круглому отличнику, о том, что следующий тест он, скорее всего, завалит, звание «Белой вороны» закрепилось за мной окончательно.

Я никогда особо не пользовалась успехом у своих сверстников. Моя нелюбовь к шумным компаниям, вечеринкам, постоянные книжки в руках во время перемен, предпочтение черного цвета в одежде давали, как казалось, моим одноклассникам право считать меня «не от мира сего», или, как минимум «со странностями».

Резюме: «…накаркала…», произнесенное однажды самым симпатичным мальчиком в классе стало последним вердиктом.

Слава богу, это все позади. Средняя школа закончена. Впереди новые люди, знания. Наконец-то то, что я всегда хотела делать. Изучение тайн человеческого организма, человеческой психики всегда ассоциировалось у меня с открыванием ларца с драгоценными камнями. Каждый из камней мог принести счастье и здоровье, любовь и радость или наказание и смерть своему обладателю. Все зависело от того чья рука и с какой целью протягивалась к драгоценностям.

 

Глава 2. Экзамен

 

_kakie-chuvstvaСтояла необычная для августа жара. Легкое, белое платье из марлевки – было самое то, что надо. Я редко ношу белое, но сегодня был особенный день. Во всяком случае, мне так казалось. На моей далеко не модельной фигуре, чуть более полутора метров роста, все это неплохо смотрелось, и я

осталась довольна своим отражением в зеркале.

Каких либо особых предвидений или ощущений уже давно не было, и ничего не мешало мне идти на экзамен относительно спокойно.

Юных абитуриентов, мечтающих получить место в Альма-Матер медицины, было достаточно много. Парни и девушки группками стояли во внутреннем дворе Академии, все еще пытаясь что-то повторить, доучить, вдохнуть последний глоток знаний перед «экзекуцией». Не решаясь присоединиться к кому либо, я огляделась.

Я любила наблюдать за людьми, особенно когда они этого не замечали. По их позам, манерам двигаться, можно было много узнать о взаимоотношениях, настроениях и даже характерах.

Резкий автомобильный гудок, и рывок в сторону вывели меня из задумчивости. На том месте, где я только что стояла, уже сиял бампер ослепительно белого Мерседеса, а я находилась в крепких руках высокого темноволосого парня.

-Ты как, в порядке?

Мне пришлось слегка задрать голову, чтобы увидеть собеседника. Молодой человек был значительно выше меня. Симпатичные голубые глаза смотрели с заботой. Сочетание темных волос и небесно-голубых глаз завораживало.

«Биологическая несовместимость», – говорила о таком сочетании моя мама. В ее устах эта фраза относилась напрямую ко мне. Было забавно в первый же день моей новой жизни встретить своего двойника, да еще противоположного пола.

- Да, вроде нормально…

Парень с неохотой расцепил руки, освобождая меня из своих объятий.

«Хорошенькое начало дня» - подумала я. Теперь я находилась практически в центре небольшой компании из трех ребят и одной девушки.

- Ну, вот и завертелось. Это ж сам Виктор Энгель. Сейчас все и начнется – сказал один из ребят.

- Что еще за ангель? Слово совсем сбило меня с толку

- Энгель - один из самых известных психиатров. В этом году он заместитель председателя приемной комиссии. Без него не начинали – ответил мой спаситель.

- Кстати, я – Александер, представился парень.

- Джулия, - сказала я, протягивая ладонь.

Александр с видимым удовольствием пожал мою руку.

- Дмитрий, Денис – еще две руки протянулись ко мне. Эти двое были удивительно похожими. Оба светловолосые, сероглазые, немного нескладные из-за высокого роста. При взгляде на них вспоминалось прохладное море Балтийского побережья, дюны, сосны…. Они казались чуть старше окружающих ребят. Слегка обветренные скулы их лиц были явно лучше знакомы с бритвенным станком, чем у остальных. Как я узнала позже, они уже отслужили в армии и были на три года старше нас.

- А я Лейла, сказала девушка и улыбнулась. От нее веяло чем-то восточным, пряным. Миндалевидные глаза напоминали о сказках тысячи и одной ночи. Дмитрий сделал какое-то неуловимое движение в ее сторону. У меня сразу же возник ворох мыслей движущихся в привычном направлении анализа характеров и отношений.

Тем временем белый Мерседес припарковался у центрального входа. Из него медленно вышел высокий седовласый мужчина. «Человек года» - такие заголовки часто можно прочесть над фотографиями подобных субъектов. Дорогой костюм безукоризненно сидел на атлетической фигуре. «35 - 40 лет», - продолжал анализ мой «невыключающийся компьютер». Теперь я вспомнила, что видела его фамилию на корешках нескольких увесистых фолиантов по психиатрии и сексопатологии родительской библиотеки. Мои родители были врачами в третьем поколении и успели собрать колоссальное количество медицинской литературы. «Но в таком случае ему должно быть как минимум лет шестьдесят, семьдесят, - подумала я – или это потомок автора этих трудов»?

Так или иначе, этот человек заинтересовал меня. Все эти мысли вихрем поносились в моей голове. Тем временем объект моего пристального внимания направлялся к нам. Мало того, прямо ко мне.

- Что тут у нас, попытка суицида?

Низкий, бархатный голос обволакивал и успокаивал. По-видимому, сказывалась многолетняя психотерапевтическая практика. Его губы раздвинулись в мягкой полуулыбке, но глаза оставались очень внимательными и настороженными.

Смутившись, я собралась отшутиться, но когда открыла рот, из него не вылетело ни звука. Дыхание перехватило, окружающие предметы превратились в свои черно-белые копии. «Опасность, будь осторожна…», - звучало в моей голове, постепенно затихая.

Картинка возвращалась медленно, частями, первой из которых оказались глубокие зеленые глаза, пронизывающие меня насквозь, потом лицо Энгеля, на котором уже не было и тени улыбки. Его скулы были крепко сжаты, брови сведены в одну линию.

Наконец-то обретя некоторое подобие голоса, я прохрипела: «Это от волнения…. перед экзаменом…».

- Ну, это мы компенсируем, его брови разгладились, и лицо приняло заботливо-насмешливое выражение. - Вообще-то, я хотел принести свои извинения, за то, что чуть не сбил вас. Надеюсь, на экзаменационные вопросы вы будите отвечать именно мне.

Фраза была сказана самым серьезным тоном, не терпящим возражений.

В ответ я смогла выдавить из себя лишь слабую улыбку. По-видимому, этого было достаточно. Виктор уже быстро удалялся от нас по направлению к центральному входу академии.

Только теперь я смогла взглянуть на окружающие меня лица.

- Вот это да… - восхищенно протянула Лейла.

- Считай, на одно вакантное место меньше - скривил губы Денис.

- Да ладно, ребят… Просто теперь у Джулии масса возможностей для изучения психиатрии – улыбнулся Дмитрий. Александр молчал. Его задумчивый взгляд был направлен на меня, но мне, почему-то, казалось, что он меня не видел.

Я так и не поняла, заметил ли кто-нибудь из них, мое особое состояние.

Нас пригласили в аудитории. Экзамен начался.

 

Как ни странно, вопросы попались не сложные. По видимому лимит моей «невезучести» на этот день был исчерпан. И, если честно, меня сейчас гораздо больше волновали не экзамены, а странное предупреждение, так отчетливо прозвучавшее в моей голове. Что значит «Осторожно»? Осторожно с кем или с чем? Осторожно, не навреди или спасайся бегством? Можно было предположить, что мне угрожает какая-то опасность. Или эта опасность угрожала всем нам? Вопросов было море, ответов ни одного. А самое главное, заметил ли Энгель, что со мной происходило, и, если да, какие сделал выводы? Это предстояло выяснить в ближайшие минуты. Время подготовки заканчивалось, все экзаменаторы были свободны, в том числе и Энгель.

С дрожащими коленями и стремительно холодеющими руками, я присела на стул перед ним. Мельком пробежав взглядом мои записи, он отложил их на край стола и взглянул на меня. Его лицо можно было бы назвать красивым, если бы не излишне тонкие губы. По канонам физиогномики, человека с такими губами назвали бы, как минимум, жестким, если не жестоким. Но это впечатление смягчалось глубиной его зеленых шелковых глаз. Тонко очерченный нос выдавал натуру чувственную и артистичную. Легкая небритость и уже четкие морщины на лбу и переносице, отнюдь не портили, а лишь добавляли шарм этому лицу, привнося в него некоторую породистость.

«Непросто быть пациентом такого доктора» - подумала я. Его глаза видели, казалось, самую суть меня, мою душу. Я почувствовала, что плавлюсь под его взглядом. Он же, казалось, и не думал прерывать затянувшуюся паузу.

- Все правильно? – робко пролепетала я.

Мой вопрос, похоже, вернул Энгеля в реальность, куда он вовсе не хотел возвращаться. На его лице мелькнула странная гримаса, эмоциональный подтекст которой мне разобрать не удалось.

- Да, здесь все в порядке. Я о другом. Как давно?

- Давно что? – искренне изумилась я.

Казалось, он был озадачен моей реакцией и уже сожалел о заданном вопросе.

- Что ж, по-видимому, показалось. Забудьте. Какая-то странная смесь раздражения и сомнения промелькнула на лице Энгеля. Потом оно снова приобрело заботливо-насмешливое выражение.

- Разрешите Вас поздравить. Экзамен сдан успешно. Вы приняты. Приглашаю Вас на свой курс.

Мне оставалось только поблагодарить его и уйти. Все было более чем странно.

 

Через час наша пятерка снова собралась во дворе Академии. Экзамен всеми был сдан успешно, и мы дружно внесли свои имена в список одной и той же группы.

Единодушно решив как-то отметить наше поступление, мы направились в ближайшее кафе, где наконец-то представилась возможность, получше познакомиться друг с другом.

Объяснилось удивительное внешнее сходство Дмитрия и Дэниса. Они оказались двоюродными братьями из Риги. Лейла приехала в наш город из Ташкента, а до этого ее семья долгое время жила в Индии. Мать Лейлы была индианкой из древнего рода, относящегося к касте брахманов. Из-за брака с европейцем, ей пришлось уехать из родной страны. Александр был мнстным. Он настойчиво пытался расспросить меня, что же такое мне сказал Виктор Энгель.

- Он тебя просто гипнотизировал глазами…. Как ты справилась с этим?

- Мне действительно было не по себе…. Может быть у него это профессиональное?

Я не стала вдаваться в подробности нашего с Энгелем практически немого диалога. Почти впервые я была настолько заинтригована личностью другого человека, что мне требовалось время на осмысление собственных чувств. К тому же мне казалось, что, высказав свою заинтересованность Виктором, я почему-то обижу этим Александра. А я этого не хотела.

Он вызвался проводить меня до дома, и мы долго бродили по вечерним улицам города. Мы были знакомы всего один день, а мне казалось, что я знаю Александра давным-давно. Я чувствовала, что нравлюсь ему. Это было приятно. Я рассеянно отвечала на его вопросы, особенно не вдаваясь в их смысл. Мои мыли постоянно возвращались к утреннему видению и моей «игре в гляделки» с экзаменатором.

Возле самого моего дома Александр вдруг порывисто взял мою руку, и язык тела мгновенно сделал то, что слова не могли сделать за целый вечер. Я ясно ощутила горячую волну нежности исходящую от него. На его лице читался легкий укор и надежда. Неожиданно для меня мое тело ответило на безмолвный вопрос Александра согласием, а мою, никогда не отдыхающую голову, захлестнули угрызения совести. Александр нравился мне значительно больше, чем я думала. Чтобы как-то компенсировать свое невнимание я, встав на цыпочки, также порывисто поцеловала его в уголок приоткрытых губ, и бросилась бежать, на ходу шепча: "До завтра". Добравшись до своей комнаты, я выглянула в окно. Александр все еще стоял внизу и смотрел на мои окна. Я была счастлива.

 

Глава 3. Тайна

 

9764451_ml-123RF_quillМама еще не ложилась, ждала меня.

- Ну, наконец-то, я уж начала волноваться, - кинулась она ко мне, внимательно заглядывая в глаза, - Как все прошло? Ты поступила?

- Да, мамочка, все хорошо. Спасибо, что ждешь меня.

Мы обнялись.

- С кем ты познакомилась? Тебя кто-то провожал?

Моя мама всегда сразу смотрела в корень. Годы преподавания психиатрии наложили отпечаток на все ее мировосприятие, в том числе и на наши с ней взаимоотношения. Да, да. Моя мама и покойный отец были психиатрами. От них я унаследовала свою неудержимую тягу к анализу событий и взаимоотношений. Построение умственных конструкций, диагнозы, благодарные пациенты были в моей жизни с самого детства. Мне всегда казалось, что это хорошо. Единственным недостатком была моя неспособность отключать свою голову. Какие-то мысли в ней присутствовали постоянно. Отдыхать я не умела.

Я рассказала ей об Александре и других моих новых знакомых. Замечание о том, что я сдавала экзамен самому Виктору Энгелю, ее просто-таки потрясло. Она отозвалась о нем как о психиатре с большей буквы и т.д. и т.п. Мы долго болтали. Уже пожелав мне спокойной ночи, мама вдруг спохватилась: «Да, милая, я же должна отдать тебе письмо…».

Ненадолго выйдя из моей комнаты, она вернулась с конвертом.

- Это тебе от твоей прабабушки Марии. По завещанию нужно было вручить несколько дней назад, в первую годовщину ее смерти. Но я не хотела тебя беспокоить перед экзаменом. Еще раз спокойной ночи, дорогая.

 

На конверте каллиграфическим почерком было написано:

Моей любимой правнучке Джулии в первую годовщину моего поминовения.

Я вскрыла конверт и начала читать.

Дорогая моя правнучка, вот пришел и твой черед взять на себя ответственность «Видящих» перед людьми. Знает бог, я оттягивала этот момент как могла.

Надеюсь, вы еще не продали мою комнату, это затруднило бы твою задачу.

За задней стенкой старого серванта есть тайник. Там ты найдешь ответы.

Люблю тебя. Твоя прабабушка Мария.

 

120355256_hy48ym4ghTkЭту ночь я практически не спала. В шесть утра я уже была у дверей старой бабушкиной квартиры.

 

Тайник нашелся удивительно быстро. Задняя стенка серванта легко отодвигалась в бок по заботливо смазанным полозьям. По-видимому, ею пользовались достаточно часто. За ней открылась глубокая ниша, в которой я обнаружила множество интересных вещей. Первым в глаза бросился ларец с драгоценностями. Да, да. Там были самые настоящие драгоценные и полудрагоценные камни и украшения. Больше всего было колец. К каждому из них цветной ленточкой аккуратно крепилась бирка с надписью. Взяв одно из них, с зеленовато-голубым переливающимся камнем, я прочитала:

Аквааурит - расширитель сознания. Органы дыхания. Исцеление гнева.

Почерк был явно не бабушкин. Витиеватые буквы со старорусским Ъ на концах слов.

Я перебрала еще несколько колец, читая надписи на бирках:

Агат-чаровник (только для мужчин); Черный гранат. Мир усопших (Очень осторожно); Сердолик – хранитель от злых сил; Шпинель – молодость и страсть (Кровообращение).

На ожерельях и браслетах были бирки с номерами. Я надела один из браслетов выполненный в виде извивающейся змеи, держащей огромный камень глубокого матово-синего цвета во рту.

Хризоколла – рассеивает страхи и иллюзии. Камень интуиции и прорицаний. Предназначен для женщин – значилось ни бирке.

Надев этот браслет, я почувствовала удивительное спокойствие, даже некоторую решимость. Я была твердо уверена, что этот путь мой, что все эти чудесные камни для меня. Я справлюсь с любыми трудностями, будь они даже самого мистического плана. Постепенно эти ощущения нарастали, спокойствие превратилось в воодушевление и энергию, решимость в возбуждение. Мне безумно захотелось поделиться с кем-нибудь своими находками.

Зазвонил мобильный. Это был Александр. Вот, кому я могу все рассказать, Он обязательно поймет меня. Я была твердо в этом уверена и подсказала Александру как найти квартиру Марии.

Я же, тем временем, вытащила из ниши толстую амбарную тетрадь. Она была как минимум ровесницей прабабушки, а может быть и гораздо старше. На первом пожелтевшем листке крупными каллиграфическими буквами с вкраплениями знаков старорусского алфавита, было написано:

История «Видящих» рода Москвиных.

Девичья фамилия моей прабабушки была Москвина. Я была последней наследницей этого рода.

Я долго, с трудом вчитывалась в выцветшие буквы. Суть прочитанного состояла в том, что многие женщины нашего род были членами особого ордена под названием «Видящие». «Мы пришли на эту землю блюсти баланс добра и зла. Хранить ангельскую суть человеческую от посягательств мира теней, охранять дарованный людям высшими силами покой неведения», - говорилось в самом начале старинного текста. «Но самой главной нашей задачей является сохранение одной единственной человеческой особенности, данной людям в награду за их невмешательство. Эта особенность - человеческая любовь, какою во всем живом мире наделен только человек».

Фолиант в подробностях описывал многочисленные возможные формы любви, о существовании некоторых из которых я даже и не подозревала. Страстная, сексуальная любовь-«эрос», флиртующая, гедоническая любовь-игра-людус, приземленная, реалистичная любовь-прагма, эмоциональная, колеблющаяся между адом и раем романтическая любовь-мания, полная жертвенности, самоотречения и прощения, особая форма любви, на которую способен только Человек, любовь-агапе.

«К сожалению, человечество уже частично променяло свой великий дар на заманчивые предложения темного мира. Деньги, власть, вечная молодость – положены на соседнюю чашу весов. Они столь материальны и осязаемы, а любовь кажется такой эфемерной», - продолжал свой рассказ автор рукописи. Орден «Видящих» был создан для того, чтобы помочь человечеству противостоять этим соблазнам. Орден объединял людей, наделенных различными способностями. Они могли видеть будущее и имели силы изменить его. Им было известно то, о чем обычный человек только догадывался. Существование параллельных миров, возможность путешествия во времени, способы общения с инфернальными силами давно были открыты Видящим.

Читая страницу за страницей, я узнала о том, как за последние триста лет эти сведения стали доступны слишком большему количеству непосвященных. В виду отсутствия, каких либо способностей, эти люди не могут взять на себя ответственность за полученные знания. Мощнейшие энергетические артефакты применяются исключительно для личной выгоды, а это создает возможность беспрепятственного проникновения темных сил в мир людей. За свои грехи люди платят максимальную плату. Отдают способность любить. И чем больше таких дыр, тем меньше остается в мире настоящей любви. Она подменяется суррогатом. Расчет, карьера, удобство и комфорт, договорные отношения и просто секс…. Легко отдавать то, о чем не имеешь ни малейшего понятия. Потомки членов ордена были призваны остановить этот процесс.

Оказалось, что Способности, а вмести с ними и Ответственность передавались в нашем роду по женской линии через два поколения. Примерно один раз в столетие рождалась необычная девочка, на левом запястье которой была родинка в виде звезды. Сколько я себя помнила, именно такая родинка красовалась на моем запястье. Это был знак.

Нас нельзя было назвать ни волшебницами, ни ведьмами. Мы имели право воздействия на реальность лишь в крайних, исключительных случаях. Решение всегда принимал старейший из существовавшего на тот момент круга «Видящих», с которым мне, по-видимому, еще предстояло познакомиться. Я должна была найти этих людей, найти своего «Учителя», способного развить мои способности и научить пользоваться силами. Лежащие передо мной драгоценности были проводниками этих сил и представляли немалую опасность при неумелом использовании.

 

Если честно, я не поняла и половины из прочитанного. Было множество вопросов и острое желание поставить это ларец с драгоценностями туда, где он стоял, и как можно скорее забыть о нем.

Звонок в дверь оторвал меня от чтения о магических свойствах драгоценных камней. На пороге стоял Александр с букетом белых Лилий. Их запах сразу вскружил мне голову. А может это были полные нежности небесные глаза Александра….. Я уже была готова горячо обнять его, но некоторая настороженность и неуверенность, сквозившие во всем его виде, остановили меня. Обычно мне не свойственно яркое проявление чувств. Я не знала, что со мной. Но это было так приятно, что я решила хоть что-то не обдумывать в своем поведении. Я потянула его за руку в комнату бабушки. Чтобы как-то успокоиться стала делать вид, что ищу вазу для цветов. Она, долго не находилась.

Наконец-то пристроив цветы, я показала Александру тайник и попыталась рассказать о своей тайне.

Он слушал очень серьезно. Иногда лицо его бледнело, глаза чуть расширялись от страха или восхищения. Слушая о моих безуспешных попытках наладить отношения с одноклассниками, он недоверчиво покачал головой: «Они просто не понимали, какая драгоценность находиться рядом с ними», сказал Александр. Я улыбнулась, и мы стали перебирать содержимое ларца.

Александр выбрал кольцо с темно-фиолетовым, почти черным камнем причудливой огранки и надел его. Он не читал инструкцию, приложенную к кольцу, а просто разглядывал его на своей руке. Камень удивительно органично смотрелось на его тонких пальцах. Я придвинулась к нему, желая рассмотреть кольцо. Мы находились очень близко, наши лица почти соприкасались.

1Неожиданно решительным жестом Александр взял мое лицо в свои руки. Небесно-голубой цвет его глаз превратился в цвет морской волны перед бурей. Сомнений и неуверенности как не бывало. Передо мной было лицо не юного мальчика, а взрослого мужчины, охваченного страстью. Через секунду он впился губами в мои губы.

Его руки, казалось, чувствовали каждое мое движение, предугадывали малейшие желания. Нежная настойчивость его губ сводила с ума. Ни малейшего намека на страх внутри меня, только радость наслаждения. Я отдавалась и принимала его как должное. Это было восхитительно правильно.

Не знаю, сколько времени владел нами этот огненный вихрь. Придя в себя, я обнаружила, что наша одежда частично порвана. Драгоценности были разбросаны по всей комнате. Змеевидный браслет, слетев с моей руки, валялся под опрокинутым стулом. Александр лежал на полу. Глаза его были закрыты. Дыхание было не ровным и частым. Я коснулась его лба. Он пылал. Руки же были холодны как лет. Все мои попытки привести его в себя были безуспешны. Я звала, целовала его холодеющие губы, даже била его по щекам. Все было бесполезно.

Вдруг, буквально на секунду, цвет вокруг меня пропал. Воздух стал густым как кисель.

Единственное цветное пятно траурным темно-фиолетовым огнем горело в этом бесцветном мареве. Это было кольцо на пальце Александра. Неожиданное понимание происходящего острой болью пронзило мой мозг. Я схватила его руку, пытаясь снять с нее кольцо. Оно сидело так плотно, что не сдвинулось ни на миллиметр, несмотря на все мои усилия. Я бросилась на кухню в поисках масла или чего-то жирного. Но в квартире давно никто не жил. Мои поиски были напрасными. Страх, что я убила Александра, овладевал мною все сильнее. Где же та необыкновенная уверенность в собственных силах? Я - Видящая, из древнего рода Москвиных…. Что, я могу сделать, чтобы спасти своего друга… или возлюбленного? Я бестолково хваталась за все подряд. Мною овладела паника.

Случайно в моих руках оказалась аптечка. Вытряхнув ее содержимое на пол, я увидела маленькую бутылочку облепихового масла. Оно было давно просрочено и прогоркло, но сейчас это не имело никакого значения. Зубами, открутив пробку, я вылила все ее содержимое на пальцы Александра. И снова попыталась снять кольцо. Наконец-то оно поддалось. Я сорвала его с ледяных пальцев и швырнула в дальний угол комнаты.

Александр едва дышал. Постепенно его дыхание выровнялось, пальцы потеплели, а жар начал спадать. Только сейчас я заметила, какой беспорядок мы сотворили в комнате. Я стала нервно собирать разбросанные кольца и браслеты. Среди них оказался не прикрепленный ни к чему клочок бумаги с витиеватыми каллиграфическими буквами: Альмандин-камень огня, страсти, возбуждения, балов и маскарадов (сильный энергетический вампир, соблюдать крайнюю осторожность).

Это была бирка от кольца…. Угораздило же Александра надеть именно это кольцо.

Подобрав из-под стула примеренный мною браслет, я еще раз прочитала пояснения к нему: Хризоколла – рассеивает страхи и иллюзии. Камень интуиции и прорицаний. Предназначен для женщин.

Картинка начинала вырисовываться.

Тихий стон нарушил тягостное течение моих мыслей. Александр пришел в себя.

 

Глава 4. Александр

 

Белый туман, заботливо окутавший меня, казалось, защищал  от….  А от чего меня надо защищать? Кто я? Или что я? Кажется, у меня когда-то было тело…. Руки, ноги…. Как же я теперь без них?

Вдруг что-то очень большое мелькнуло перед моими глазами и скрылось в тумане.

Ага, я могу видеть. Ощущение резкого толчка и жара добавило новую ноту. Было больно.

Когда-то это называлось пощечиной…. Но существовала и другая боль. Тянущая, скручивающая. Как будто нечто пыталось затянуть, то, что я считал собою, в глубокую темную воронку, на дне которой тлел тусклый фиолетовый свет. С каждым судорожным вдохом и выдохом  сил становилось все меньше. Уже почти не сопротивляясь, я падал на самое дно. Вдруг, падение прекратилось, и боль разлилась по всему телу. Но я  принял ее как спасение. Она означала, что я жив.

Меня кто-то настойчиво звал по имени. Голос был знаком и очень приятен. Мне хотелось бежать ему на встречу. Его мягкие, нежные вибрации согревали меня. Я протянул руку, чтобы дотянуться до него. Горячее, ласковое прикосновение заставило меня открыть глаза.

Юля, Юлька…. Странно, почему она так не любит свое имя…. У меня оно ассоциировалось с чистым горным ручьем, обжигающе холодным, и от этого согревающим и утоляющим жажду. Наше знакомство было неожиданным. Мне пришлось спасать ее из-под колес автомобиля. В моих руках оказался испуганный белый котенок с удивительными голубыми глазами. Она была такая маленькая и хрупкая. Я ощутил острую необходимость заботиться о ней. Так не хотелось ее тогда отпускать….

А сейчас, похоже, она спасает меня….  Я попытался пошевелить пальцами. Боль была такая, что с моих губ сорвался стон.

- Ну, наконец-то. Я уж думала, что убила тебя. Как ты? Она прикоснулась прохладными пальцами к моей пылающей щеке.

Осознавание «как я?»  приходило медленно и казалось таким несущественным. А вот прикосновение напомнило о том, что происходило в этой комнате совсем недавно. Воспоминание было странным. Я как будто смотрел на все со стороны. С удивлением наблюдал собственную необузданность и страстность. С радостью – ответные чувства Юльки. Наши порывы были взаимны.

Но, что-же произошло…? Ах, да…. «Видящие», магические камни, и…. На моем пальце уже не было кольца. Был лишь глубокий темно-серый след от него, и пальцы все еще очень сильно ломило.

«Ты, прав, все дело в них…», - сказала Джулия, проследив за моим взглядом. Она протянула мне бирку от кольца и змеевидный браслет  с темно-синем камнем. Он был на ее руке, когда я пришел.

Сила и магические свойства камней были очевидны. Воздух резко стал холодным и тяжелым.  Клубок сомнений поселился где-то в солнечном сплетении. Все это означало, что наши с Юлькой чувства были… не  нашими. Ну что ж, наивно было ожидать такого проявления взаимности на второй день знакомства. Я всегда был самый обычный парень. А она….

Так все это… реальность…. Похоже, сегодня я соображал слишком медленно. С трудом поднявшись, я попытался помочь Юльке восстановить хоть какой-то порядок в комнате. На душе «скребли кошки». Мне хотелось поскорее убежать из этой квартиры и остаться одному. Я оказался не готов к такому количеству ошеломляющих событий, ворвавшихся в мою жизнь. Следующие полчаса я не сказал ни слова. Наконец, придумав какое-то несуществующее дело, стал прощаться.

Юлька выглядела грустной и разочарованной. Уголком своего мятущегося сознания я понимал, что я являюсь причиной этой грусти. Но это лишь заставило меня бежать еще быстрее. Я ничего не мог поделать с собой. Я должен был остаться один.

 

48fc029a85f43614496e8037ccbЯ долго бродил по улицам. Никогда еще мой родной город не казался мне таким мистическим и мрачным. Пронизывающий ветер почему-то нес запах соли и мокрого камня, а еще тревогу встреч и расставаний, радость надежд и боль утраты. Так как моря рядом не было и в помине, все это явно было плодом моего разыгравшегося воображения.

Острая необходимость выпить загнала меня в ближайший подвальчик под яркой вывеской. Крошечное полуосвещенное помещение оказалось практически пустым. Лишь за самым дальним столиком угадывалась худая женская фигура. Несмотря на полумрак, я отметил, огненно-рыжий цвет коротко остриженных волос. И запах…мускуса и ванили и еще чего-то терпкого тонкого, уносящего в детство.  Похоже, женщина курила какие-то очень редкие дорогие сигары.

Я заказал коктейль из водки с мартини. Этот дамский напиток всегда мне нравился. Он придавал хоть какой-то вкус банальной выпивке. Тихо звучала музыка. Что-то из первых альбомов «Ночных снайперов». Я остался прямо у стойки, и, стараясь не о чем не думать, просто наблюдал, как бармен протирает бокалы.

«Никому ничего не скажу,

Занавешу окна, сяду на пол,

И всю ночь я вот так просижу.

Не меняю привычек так скоро я….»

Слова песни чрезвычайно соответствовали моему настроению. Звук скрипки успокаивал и расширял сознание. Напиток делал свое дело. В груди слегка потеплело. Но что-то мешало. Тревога жила где-то между лопаток. Как будто за мной наблюдали. Оглянувшись, я поймал на себе  пронизывающий холодный взгляд. Рыжеволосая смотрела прямо на меня. Она словно чего-то ждала. Я уже готов был подойти к ней, чтобы узнать причину такого внимания к собственной персоне, как у входной двери звякнули «колокольчики ветра».72586436_yaya17

На ступенях стоял мужчина. Сказать, что он был просто красив – не сказать ничего. Уложенные по последней моде платиновые волосы, тонко очерченное, бледное лицо. Никогда не замечал в себе гомосексуальных наклонностей, но я много бы дал, чтобы иметь такую фигуру.

Слегка скользнув по мне взглядом, он обратил его в сторону рыжеволосой женщины. Удовлетворенный увиденным, он прошел в противоположный от нее угол зала и с удивительным изяществом разместился за крошечным столиком. Лицо красавца было обращено в мою сторону, и, хотя он  и не смотрел на меня, ощущение странного холода в области ключиц в моем сознании прочно связалось с его образом.

Я чувствовал себя крайне не уютно. Решив проверить, не паранойя ли это, я бросил крупную купюру на стойку, и быстро вышел из подвальчика. Завернув за ближайший угол, я остановился, и стал наблюдать за отражающимся в противоположных витринах выходом из бара.

Мои ожидания меня не обманули. Блондин и рыжеволосая вышли вместе, почти сразу за мной. Они явно были знакомы. Я постарался вжаться в стену и сделаться невидимым. Завершив свой краткий немой диалог, они разошлись в разные стороны. Кажется, я остался незамеченным.

Уже у самого дома, мне показалось, я снова вижу знакомый мужской силуэт. Он стоял спиной, легко опираясь на капот темной иномарки.

Холодок тревоги уже не оставлял меня. Я никогда не доверял интуиции, всегда предпочитая проверять ее фактами. Но сейчас она просто вопила. И вопль это был о том, что все это как-то связано с Юлькой и ее тайнами.  По сравнению с этим мои собственные страхи и сомнения по поводу реальности наших чувств казались какими-то мелкими и несущественными. Я чувствовал нависшую над ней угрозу. Я должен был защитить ее. Только твердое решение завтра же с утра, извиниться перед ней и сказать, что готов поддерживать ее во всем, позволило мне уснуть.

 

Глава 5. Кира

 

img_4867-bigШаги гулким эхом разносились по коридорам больницы. Вечерний обход давно закончился. Больных готовили ко сну. Последние дозы лекарств, без которых многие не могли уснуть, были розданы. Открытые, без дверей, палаты просматривались насквозь. Личная жизнь для этих пациентов была не предусмотрена. Единственным исключением была палата, в которую шел доктор. Уже почти пятнадцать лет обитатель этой палаты был для него пациентом номер один. Вернее пациенткой.

Ключ-отмычка легко повернулся в замке. Здесь все было также как и вчера. Явные попытки создания некоего подобия домашнего уюта, сильно отличали эту палату от других помещений больницы. Тонкий свет ночника создавал теплый полумрак. Напротив окна стояло глубокое кресло, в котором угадывалась хрупкая женская фигура, закутанная в плед.

Ближе к выходу стояло кресло попроще, для сиделки.

- Как сегодня ваша подопечная?

-  Сегодня чуть спокойнее, чем обычно,  профессор – ответила сиделка. Назначенную Вами вечернюю дозу  Кира Игоревна уже приняла. Будут ли еще какие-нибудь указания?

- Спасибо…, Мария, – он опять забыл имя сиделки. Почему-то Мария, всегда было первым, что приходило ему в голову. – Сходите, отдохните. Я пока побуду здесь.

Девушка не стала поправлять доктора. Постоянное забывание имен сиделок своей жены, было одной из множества причуд, позволенных профессору. Она тихонько выскользнула за дверь. В ее распоряжении было часа полтора. Именно столько доктор каждый вечер проводил со своею женой, загадочное заболевание которой ставило в тупик многих известных психиатров.

- Здравствуй милая.

Профессор присел на низкий табурет у ног женщины, коснувшись ее тонких полупрозрачных пальцев. Она продолжала смотреть в окно, никак не отреагировав на его слова и прикосновение. Он же, похоже, уже и не ждал никакой реакции. Уже много лет, вечерами он приходил сюда и просто рассказывал Кире все, что произошло в его жизни за этот день. Помогал ей лечь в постель. Поцелуй на ночь. Все это создавало некую иллюзию семейного общения и помогало ему самому не впасть в глубочайшую депрессию. Частенько он и ночевал здесь, в больнице. В его кабинете этим целям служил великолепный кожаный диван.  Тогда появлялась возможность прийти в эту палату еще до пробуждения Киры и по-настоящему пожелать доброго утра.

Потухшие глаза женщины были устремлены в окно. Пейзаж, который менялся лишь со сменой времени года. Каждый день  одно и то же. С утра приходила сиделка. Помогала встать с постели, умыться, приносила завтрак и очередную дозу лекарств. Усаживала ее в кресло. До обеда. В хорошую погоду – прогулка. Потом бессмысленный сеанс  групповой терапии, в котором Кира никак не принимала участие. Свободное время. Окно. Ужин. Доктор. Сон. Не было никакого смысла что-либо менять. Годы проходили. Уже никто не мог точно сказать, сколько ей лет. Тридцать, тридцать пять, сорок?  Хотя, больничный халат никогда никого не красил. Когда-то смуглая кожа лица посветлела, истончилась. Вокруг губ залегла упрямая складка скорби. А раньше, говорили, она была очень красивой женщиной.

indexцПрофессор встал и подошел к окну. Так он не видел этих потухших глаз. Ему еще придется их увидеть во сне. Почувствовать, как они вбирают в себя его последние силы. Снова бежать по коридору, сжимая в руках «орудие убийства». Снова ощущать себя разодранным на части чувством долга перед человечеством и страстной любовью, которую он своими действиями обрекал на смерть. Но этот ночной кошмар еще впереди.

- Вчера принимал экзамены. Интересные ребята. Столько стремления  узнать что-то новое. Мой курс явно должен пополниться.

Опять никакой реакции.

- Мне кажется, сегодня я нашел новую «видящую».  Я… чуть не сбил ее машиной. Уголки его рта скривились в горькой улыбке. Белое, воздушное создание…. Я будто перенесся на двадцать лет назад.

Голова Киры неожиданно дернулась. Ее взгляд оторвался от окна. Теперь она смотрела на гордый профиль своего супруга. Он же, поглощенный собственными мыслями, ничего не заметил.

- Все повторилось. Неужели я не достаточно наказан? Или это новый шанс? Он говорил еле слышно, для себя. Кира продолжала смотреть, казалось, она ловит каждое его слово.

- Я долго парковал машину. Все не мог справиться с шоком.  Но мне это, все же, удалось.

Ее имя Джулия. Похоже, ее видения касались лично меня. Мне стоило огромных усилий не выдать себя. И не начать ее расспрашивать там же при всех. С его губ сорвался тяжелый судорожный вздох.

- А потом… я засомневался.  Этого уже так давно не было. Я думал, что уже растерял все силы.

Кира снова перевела свой взгляд на пейзаж за окном.

- Вы так с ней похожи. Энгель порывисто встал перед креслом Киры на колени и взял ее руки в свои.  Но она уже снова смотрела в окно, и он так и не узнал, слышала ли она его.

Виктор поднялся на ноги. Спина его была сгорблена. Казалось, он стал ниже ростом.

Смертная тоска в глазах сжала бы сердце любого, кто заглянул бы в них в этот момент.

- Спокойной ночи, милая. Он коснулся губами ее волос и быстро вышел из палаты.

 

Глава 6. Посетитель

 

e1828ab9578e72be5f416317493ca570Энгель захлопнул дверь и прижался к ней спиной. Как давно он здесь не был. Толстый слой пыли покрывал все вокруг. Их с Кирой квартира.  Пожалуй, это было единственное место, где он мог быть просто собой. А сейчас ему это было необходимо.

В коридоре стояло старое, давно давшее трещину, зеркало. В блеклом свете, лившемся из окна, оно отразило уставшего,  помятого жизнью мужчину, когда-то, несомненно, блиставшего красотой, и имевшего великолепные шансы на успех у противоположного пола. Теперь запавшие и потемневшие глаза выражали только печаль и полное отсутствие надежды. Даже, модная ныне, легкая небритость добавляла его лицу не шарм, а элементарную несвежесть.

Странно, с утра он выглядел совершенно по-другому. Как будто,  что-то сломалось в нем за этот день. Как будто стержень, за который он держался все эти пятнадцать лет, вдруг лопнул, вывернув наружу неприглядную изнанку.

- Как я устал, - еле слышно прошептал Виктор.

- Да, уж, выглядишь ты не ахти.

Резко повернувшись, Виктор уронил маленький столик, стоявший у зеркала. Телефон и другие мелочи с грохотом  полетели на пол.

- Тише ты, полдома разбудишь. Да, и реакции у тебя уже не те….

В глубине гостиной, в кресле, как раз напротив двери, угадывался смутный силуэт.

Виктор порывисто шагнул в комнату и включил свет.

- Вы? Что вам опять от меня надо? Все договоренности я выполняю. Или вам стало мало того, что вы сотворили с моей жизнью, жизнью Киры?  Вам мало жертвы, что я принес в угоду вашим идеалам?

-  Жертвы? Ну, это уже перебор. Ты, похоже, забыл, что мнения разделились, и окончательный выбор был за тобой. Да и судьба Киры всегда была только в твоих руках.

Эти слова, казалось, добили Виктора окончательно. Прислонившись к дверному косяку, он стал медленно оседать на пол.

- Да, ответственность – тяжелая ноша. Но я не ссориться пришел.

Крупный мужчина, лет шестидесяти, поднялся на ноги.  Высокий рост, спортивное телосложение, какая-то особая выправка выдавали в нем бывшего военного. Седые с небольшими залысинами волосы были аккуратно зачесаны. Профессионально внимательные глаза смотрели строго и насмешливо.

- Я надеялся, что вы больше никогда не появитесь в моей жизни, - прошептал Виктор.

- Человек полагает, а господь располагает, мой друг. Да и с договоренностями ты допустил промашку. Как, скажи на милость, оказалось, что новая «видящая» предоставлена самой себе и творит все, что ей заблагорассудится? Ведь это у тебя дар чувствовать нераскрытые способности. Она была прямо рядом с тобой. Как ты мог не заметить?361-700x400

В голове у Виктора начала складываться картинка.

- Ах,  вот в чем дело, Джулия….

- Да, дорогой мой, Джулия. Да ты хоть знаешь, что она правнучка самой Марии Москвиной, сильнейшей видящей прошлого века? – мужчина начал мерить шагами гостиную.

- Мы-то думали, что она унесла с собой в могилу редчайший дар, способность управлять энергией камней. Ан, нет. Сегодняшний  энергетический выплеск поставил весь Совет «на уши» – три широких шага в левый угол.

-  Мало того. В ситуации оказался задействован непосвященный, один из твоих новых  студентов. Ольга с маркизом сейчас решают, что с ним делать, – три шага в правый угол.

- И все это у тебя под носом. И ЭТА жертва действительно окажется на твоей совести. А ты тут «устал»…. И вообще, Совет желает тебя видеть – сказал он уже более спокойно.

- Завтра с утра. Знаешь, куда прийти.

Мужчина шагнул к двери.

- Погодите, Георгий.

Виктор выглядел ошарашенным и растерянным.

- Что я должен делать? Бежать к ней домой? А вы знаете, что она, как две капли воды, похожа на Киру?

- О, милый, это уже твои проблемы. Привила ты знаешь.  Остальное на усмотрение Совета.

Георгий сделал еще один шаг к двери. Оказавшись рядом с Виктором, он положил ему руку на плечо: «Не дрейфь, может оно и к лучшему,  ты многого не понимаешь, но не в моей власти тебя в это посвящать»

- Но Вы, же один из членов Совета….

- Да, но сведения такого сорта могут быть обнародованы только лишь по единогласному решению Совета в полном составе. Так что,  держись, браток, – сказал  Георгий и, шагнув в темноту коридора, словно растворился в воздухе.

- Как они это делают? – мелькнуло в голове у Виктора. Но этот вопрос не стоил внимания, по сравнению с тем, что предстояло обдумать ему этой ночью.

 

Глава 7. Совет

 

P1SqbpuyYCkВ городе N всегда было много заброшенных полуразрушенных домов, овеянных недоброй славой. То ли призраки обитают, то ли люди пропадают, вообщем - «плохое место».

В одно из таких «плохих мест» и шел сейчас Виктор.  Запах пыли, сырости и брошенности  ударил в ноздри сразу, как только он открыл входную дверь старинного особняка на окраине города. Однако глубоко внутри эти места частенько выглядят не так как снаружи. Так случилось и на этот раз. Спустившись по ветхим ступеням в неприметный подвал, Виктор попал в волне современный офис, с секретарем, факсом, компьютером и остальными полагающимися офисам принадлежностями.

- Алан Холдер? Проходите. Вас ожидают, – сказал секретарь, едва взглянув на Виктора.

Алан Холдер – что-то знакомое. Имя, которое он носил в ордене, лежало под таким же слоем пыли, что и внешняя часть здания. Но это было его имя, то самое, которое так нежно произносила Кира, стоя рядом с ним в маленькой церкви. Тогда действующих церквей  было совсем мало. Служения совершались по большей части подпольно. И их свадьба была совсем тихой и крошечной.

- Проходите же. Вас ожидают, – слегка повысил голос секретарь.

Открыв тяжелую, металлическую дверь, Виктор-Алан оказался совсем в другом помещении.

Странное соседство мебели восемнадцатого века с новомодными  «штучками», обеспечивающими комфорт, создавало атмосферу эфемерности, нереальности происходящего. Огромный экран плазменной панели был встроен в обтянутую шелком стену. Энергосберегающие лампы заменяли свечи в плафонах из венецианского стекла семнадцатого века. Тяжелый дубовый стол занимал почти всю длину помещения.  Витиеватые, с высокими спинками, кресла у стола, были обиты не бархатом, а легко моющимся синтетическим материалом. Но все это, удивительным образом гармонично сочеталось друг с другом.

На экране плазменной панели шел один из последних фильмов о вампирах.

Один из них разбивал головой другого мраморные ступени крыльца. Остальные являли собой заинтересованных зрителей. Лишь, наименее бледная из всех присутствующих, девушка что-то кричала, умоляя остановить избиение ее возлюбленного.

На самой высокой ноте этого крика, плазменный экран погас. Воцарилась гнетущая тишина.

- А, Алан Холдер, собственной персоной…. Давненько мы вас здесь не видели, – прозвучал холодный женский голос.

Сразу три кресла, оказавшиеся крутящимися, повернулись в сторону Виктора.

- Здравствуйте Ольга, – ответил он.

Короткие огненно-рыжие  волосы красиво оттеняли светлую кожу, привлекая внимание к узким чертам лица. Очки в роговой оправе слегка смягчали металлический блеск холодных глаз. Почти прозрачные, усыпанные кольцами, пальцы потянулись к пачке тонких сигарет. По комнате распространился аромат мускуса и ванили.

Георгий со своего кресла сделал Виктору знак, означавший что-то типа салюта.

- Присаживайтесь, Алан.

Мягкий, бархатный голос принадлежал самому старому члену Совета. С таких старцев обычно пишут картины, желая изобразить мудрость, справедливость и добродетель в одном флаконе.

«Арос, Амос, как же звали старика?» - пытался припомнить Виктор.

Однако в комнате присутствовал  кто-то еще. Виктор это четко чувствовал по холоду в области шеи и ключиц.

- Да, да. Маркиз тоже здесь – сказал старец, взглянув в дальний угол помещения. Из кресла, казавшегося до этого, пустым, слегка приподнялся юноша вполне модельной внешности.

- Я постараюсь не мешать, тихо сказал он, изящно склонив голову в сторону Виктора.

Будто легкая холодная тревога прошелестела по комнате. И все стихло.

- Ну что ж, все в сборе. Можно начинать. Прошу вас Ольга, – сказал старец.

 

Ольга долго язвительно излагала события последних двух дней. Новостью для Виктора явилась лишь степень воздействия магических камней на Джулию и Александра. Энергетическое равновесие оказалось сдвинутым настолько сильно, что стоял вопрос о нейтрализации Александра как личности в целом.

- Вы своими сомнениями, позволили еще одному непосвященному узнать о нас.  Вы стали слишком сентиментальны. Похоже вам мало наложенного на вас наказания. Что ж, мы в состоянии позаботиться об изменении такого положения вещей.

– Ну, Ольга, как всегда, экстремальна – вступился старец. – Но все же, Алан, взгляни, что происходит в мире – сделав неопределенный жест рукой в сторону плазменной панели, продолжил Аарон, - Виктор, наконец, вспомнил его имя.

– Мы ни для кого уже не являемся секретом. Нас всего лишь называют по-разному. Для кого-то мы дозорные, для кого-то войны света и тьмы, а где-то хранители…. Похоже, что простолюдины знают о нашей сути и обязанностях гораздо больше нас самих. Это очень прискорбно.

Представители юного поколения потеряли интерес к себе подобным. Они ищут инфернальной любви. Надеясь в ней обрести утерянную силу чувств.  Я ничего не имею против вампиров, особенно в лице нашего уважаемого маркиза де Бирс, - Аарон и маркиз церемонно раскланялись, - но, ощущая наше бездействие, непосвященные находят новые формы контактов с темными силами. Устанавливают новое равновесие. Мы скоро, вообще будем не нужны. Ты этого добиваешься?

В словах Аарона была вся система ценностей Виктора-Алана, существовавшая до этой ночи. То, о чем он думал теперь, шло в разрез не только с установками Совета, но и со всем сводом правил «Видящих». Виктор четко осознавал, что выскажись он сейчас, его сотрут в порошок. Мало того, он потянет за собой невинные души. Как минимум две: Джулии и Александра. А еще была тайна,  на которую намекал Георгий.  "Нет. Сейчас надо принять огонь на себя и разведать территорию. Слишком долго он отсиживался. Ольга в чем-то права. Он стал сентиментальным".

- Да Аарон. Конечно же, Вы правы. Мое бездействие и сомнения непростительны. Что я могу сделать, чтобы искупить свою вину? Готов выслушать любые ваши предложения.

Лица членов совета просветлели. Георгий даже вздохнул с облегчением. Еще бы, Алан когда-то был его учеником. Лишь маркиз с сомнением отвел глаза в сторону.s9BvCCR1ytM

Виктор знал, что многие вампиры способны к чтению мыслей. Владел ли этим даром де Бирс? Со времен своего «ученичества» в ордене Виктор помнил лишь то, что родился де Бирс в конце семнадцатого века во Франции. Участвовал в московском походе Карла Х11. Пленным в Москве стал приемником знаний чернокнижника Якова Брюса. Несколько позднее стал родоначальником некромантов города Петербурга. Что называется, сухой остаток. Какие он имел способности, и какую вел жизнь, будучи уже вампиром, Виктора никогда не интересовало. Маркиза всегда лишь терпели в ордене, как посредника и наблюдателя от темных сил. Это было необходимым условием  пресловутого равновесия.

Теперь же весь план Виктора висел на волоске, он полностью зависел от сиюминутной реакции этого… существа.

- Маркиз, вы имеете что сказать?

Интуиция никогда не подводила Аарона, позволяя ему бить всегда точно в цель. Получать максимальный эффект минимальными усилиями.

Виктор попытался поймать взгляд странных песочный глаз де Бирса. Это не получилось. Но вдруг пришло ощущение уверенности в собственных силах. Состояние покоя и умиротворения отразилось на лицах всех присутствующих.

«А, вы и это можете?» -  тихонько поскреблось в уголке сознания.

- Нет, нет, не сейчас, – наконец-то высказался маркиз.

Похоже, он имел свое мнение по поводу планов Виктора.

- Ну, что же, так-то лучше, – теперь мы можем перейти к обсуждению  плана действий, – сказал Аарон. - Ольга, кажется, у вас были конкретные предложения?

- Я считаю, что Холдер должен воспользоваться своими возможностями психиатра. Александр – его студент. Опытному «психиатру» не составит труда поставить диагноз. При необходимости, мы можем подстраховать. Я и маркиз уже предприняли кое-какие действия для этого.

Такого поворота событий Виктор опасался больше всего. Практика «Видящих» использовать психиатрию как средство нейтрализации неугодных, переходила все границы. Он больше не хотел в этом участвовать.  Пятнадцать лет замалчивания перед коллегами реальной причины болезни своей жены заставили его ненавидеть свою профессию. Бесконечное чувство вины много лет отравляло его жизнь.

- НЕТ, только не это, – вылетело прежде, чем он смог о чем-либо подумать.

- Нет? Ну, что ж, есть и другие варианты….  В нашем городе множество «проклятых мест». Трофимовское шоссе, Петровский мост…, выбрать всегда можно. Однако, в таком случае, мы обойдемся и без вашей помощи, - голос Ольги звенел радостным металлом.

Кулаки Виктора сжались. Он с трудом держал себя в руках.

- Чем вам так мешает этот невинный юноша? – очень тихо произнес он, изо всех сил стараясь скрыть бурлящий в нем гнев.

- Ну, что, ты Алан. Конечно же, не чем. Ольга преувеличивает – снова вступился Аарон. Мы всего лишь хотим защитить его от лишних знаний, избавить от ненужных проблем. Твоя помощь была бы оптимальным вариантом.

- А сделаю все, что смогу, – сквозь зубы ответил Виктор.

- Ну,  вот и ладненько. Да, еще одно. Наставником новой видящей станешь ты. Это обсуждению не подлежит. Отчитываться будешь перед Георгием.

Брови Георгия пошли вверх от удивления. Но комментариев не последовало.

- Я думаю, на сегодня все, – сказал Аарон. - Всего хорошего Алан.

Дважды его просить  не пришлось. Энгель-Холдер, не прощаясь,  бросился к двери. На улице шел дождь. Но он только обрадовал Виктора. Как будто дождевая вода могла смыть с него годы боли и унижений.

Окончательное решение было принято.

 

Глава 8. Виктор.

 

1007469-i_012На работу идти не хотелось. Преподавание психиатрии и психотерапии, то, что раньше было моей отдушиной, единственным удовольствием, которое держало меня на плаву, сегодня грозило превратиться в очередную пытку чувством вины. Однако, я с удивлением поймал себя на том, что собираюсь гораздо тщательнее, чем обычно. Стоя перед зеркалом в ванной комнате, я неожиданно понял, что в впервые за много лет ухаживаю за своим лицом не для того чтобы скрыть следы тщетных попыток найти смысл происходящего в граненом стакане. Не для того чтобы обмануть окружающих, и, прежде всего, себя по поводу количества времени, утекающего сквозь мои пальцы. Я вновь хотел произвести впечатление!

Когда-то, находиться в центре женского внимания было для меня в порядке вещей. Нет, я не был заядлым сердцеедом или, еже хуже, жигало. Но я знал, что  всегда могу выбрать лучшую девушку из окружения, и скорее всего она не откажет. Но…, как давно это было.

Сейчас из зазеркалья на меня смотрел незнакомец. Угрюмый, ожесточенный, какой-то помятый.... Кому это может понравиться?

- Я, что хочу понравиться? – звук собственного голоса превратился в кровоточащую царапину на подбородке. Бритье никогда не было в числе моих любимых процедур.

Сегодня была моя первая лекция на потоке Джулии. Теперь мне придется почти ежедневно видеть Киру в миниатюре, живую, реагирующую, молодую. Мало того, я должен буду с ней тесно общаться как наставник ордена, а это значит быть наедине, иметь общую тайну….

Я вдруг почувствовал себя как мальчишка, собирающийся на свидание. Давно забытое  ощущение легкого волнения и радовало и пугало меня. Быть может, это новый шанс,  возможность, что-то исправить?

«Живи и жить давай другим, но только не на счет другого…», - чьи это слова?  Не добрившись, я бросился в комнату. Компьютер загружался раздражающе медленно.

Живи и жить давай другим,

Но только не на счет другого;

Всегда доволен будь своим,

Не трогай ничего чужого:

Вот правило, стезя прямая

Для счастья каждого и всех.

Строки  Державина зазвучали в моей голове, как гимн жизни. Я как будто вдохнул глоток свежего морозного воздуха после длительного пребывания в душном, затхлом помещении. Да. Сегодня я собирался начать жить именно так!

Но мгновение спустя навалилась чернота. Как такой прожженный монстр лжи и притворства как я, может надеяться на прощение? Какое право имею я просто находиться рядом с чистой, юной душой, пришедшей в этот мир ради его спасения?

Таинственное сходство Джулии с моей женой одновременно возбуждало и до дрожи пугало меня. Начать жизнь с чистого листа с тем же человеком - нередкая фантазия людей среднего возраста, не очень преуспевших в семейных отношениях. Я любил Киру. Очень любил. Так сложилось, что она была тоже из семьи «видящих», но, к сожалению, не унаследовала дара. Наш ребенок должен был стать чрезвычайно одаренным….

- Нет! – я опять говорил сам с собой, хотя на этот раз, звук больше напоминал рычание загнанного животного. – Хватит! Теперь ВСЕ будет по-другому!

 

Мысли и чувства вновь разрывали меня на части. Еще Гейне писал: "Мир расколот пополам, и трещина проходит через сердце…". Я чувствовал, что сейчас  именно моя душа и мое сердце являются  полем битвы между силами добра и зла. Бог дал человеку величайший дар - свободу воли и выбора для того, чтобы человек мог решить сам, что пропустить внутрь, а что оттолкнуть от себя. Но как, порой, трудно сделать этот выбор, а выбрав, следовать ему….

Выйти из дома меня смог заставить лишь старинный рыцарский девиз: "Делай, что должен, и будь что будет". Много лет назад я собственноручно выжег его на куске березы и повесил над входной дверью.

До лекции, я заскочил в больницу и дал распоряжение о новой схеме лекарств для Киры. Я начинал снижение дозировок с целью избежать синдрома отмены.

 

resizedimage465325-psihЯ зашел в аудиторию сразу после звонка. Стараясь не глядеть на студентов, прошел к доске и размашисто написал:  профессор психиатрии и психотерапии, доктор мед. наук Виктор Энгель. Тема лекции: История психиатрии.

Поставив точку и сделав глубокий вдох, я повернулся лицом к аудитории. Нечего было даже, и надеяться, не заметить эти глаза. Она сидела за первой партой и буравила меня взглядом. Я ощутил неожиданную радость,  не увидев рядом с ней Александра. Но это длилось лишь мгновенье. Я вспомнил, чем могло быть вызвано его отсутствие. Острое беспокойство не покидало меня до конца лекции.

Рассказ о страхе перед богами, о демонах и шаманах, с которого всегда начиналась данная тема, вызвал бурю эмоций в аудитории.

В еще больший раш студенты вошли, когда я добрался до мнения эпикурейцев и стоиков о том, что умственное заболевание - результат  неудовлетворенной страсти и желания. Посыпались вопросы и комментарии. Никто не стеснялся высказывать собственное мнение.

Джулия с интересом слушала и записывала, но в общем обсуждении участия не принимала. Я не мог «зацепить» ее, а мне необходимо было найти причину остаться с ней после лекции.  Тогда я рискнул и  рассказал  об Асклепиаде - древнеримском враче, опередившем французов X1X века в открытии отличий между заблуждениями и галлюцинациями. Это ей оказалось ближе.   И она задала кокой-то вопрос. На, что я с готовностью ответил, что эта информация выходит за пределы программы, и если ей интересно, я приглашаю ее на личную консультацию.

Наверно я выглядел странно, произнося все это, потому, что глаза Джулии слегка расширились, а губы дернулись в недоверчивой улыбке.

«Черт, я веду себя как мальчишка», – мелькнуло в моей голове. Вдруг я понял, что молча стою и жду ее ответа, и вся аудитория ждет его вместе со мной. «Ну, скажи «да», - молило между тем мое  эго. Помедли она с ответом еще секунду и ситуация превратилась бы в фарс.

- Хорошо, я могу задержаться, – наконец-то сказала Джулия.

Как будто камень упал с моих плеч. Юный Виктор «танцевал» нижний брейк, а  профессор Энгель, как ни в чем не бывало, продолжил читать лекцию.

 

Глава 9. Знакомство

 (Джулия)

808643954806029Мне снился очень странный сон.

Вот я бегу через множество дверей, каждая из которых тяжелее предыдущей. Пространство между дверями становится все меньше и темнее. Вот уже между ними не больше метра. Абсолютно темно. Ощущение последнего шанса, полного бессилия. Страшно. Я кричу и, изо всех оставшихся сил, пытаюсь открыть эту дверь. Наконец, мне это удается. Я оказываюсь на воздухе под проливным дождем.   Стою на самом краю глубокого узкого ущелья. На другой стороне зеленый, полный жизни лес. Около леса, на той стороне ущелья, так же на самом краю, стоит юноша и смеется.

Я проснулась в страшной тоске, как будто, весь мой мир остался там, за этими дверями. А здесь чужая территория, и я не имею права здесь находиться. Жизнь подошла к концу и уже ничего не исправить.

Раньше, когда еще была жива Мария, мне, иногда, снились подобные сны. Но в них никогда не было такой безысходности. Мария всегда могла как-то объяснить, успокоить. Сейчас мне не к кому было пойти. Единственное, что я могла сделать, это взять книгу, найденную в тайнике, и попытаться там найти хоть какое-то объяснение своего сна.

Мои надежды оправдались. Для толкования снов книга предлагала воспользоваться венцом с Архиерейским камнем. Однако, после произошедшего с Александром, я отнеслась к этой идее с опаской. Поначалу. Но любопытство и гложущая тоска взяли верх, и, с раннего утра, еще до начала занятий я снова была в квартире Марии.

Венец оказался тонким серебряным обручем старинной работы. В центре его красовался великолепный сиреневый камень необыкновенной чистоты. Оставалось только сделать так, чтобы этот камень коснулся моего лба.   И тут я струсила.

Чем дольше я раздумывала, тем меньше у меня оставалось решимости его надеть.  Рядом со мной не было никого, кто мог бы мне помочь. Александру я звонить не решилась. В прошлый раз, он ушел такой подавленный и отчужденный….

Время шло, а я все стояла с венцом в руках. Зазвонил мобильник.

- Ну, ты где? – звонила Лейла. До лекции - двадцать минут. Мы же еще хотели кофе попить….

Первой парой сегодня стояла лекция по психиатрии самого Виктора Энгеля. Ее я никак не хотела пропускать. Сунув венец в сумку, я понеслась в Академию.

 

Как самые примерные или любопытные, мы вчетвером уселись за первую парту. Александра не было. На вопрос ребят о нем, я ответила: "Мне кажется,  ему надо побыть одному". Лишь уже сказав это, я подумала, что так на самом деле и было. Моя интуиция все больше управляла моими поступками. Были многозначительные взгляды, но комментариев не последовало.

Со звонком Энгель "влетел" в аудиторию и сразу принялся писать что-то на доске. Дописав, долго молча стоял, как будто что-то вспоминая. Наконец он повернулся, и я тут же почувствовала его пристальный взгляд. Мне казалось, что он смотрел только на меня, хотя, конечно же, этого быть не могло.

Виктор Энгель, как всегда,  выглядел подтянуто и элегантно. Даже булавка его галстука гармонировала с цветом его глаз. Я поймала себя на том, что откровенно разглядываю его, как… предмет искусства. Я всегда ценила в людях способность хорошо себя подать, наверное, потому, что сама этого делать не умела. Такие люди меня завораживали. Частенько я слегка терялась в их присутствии. Поэтому, когда мои сокурсники бурно участвовали в обсуждении лекции, я  тихонько помалкивала, стараясь не привлекать к себе внимание. Лишь когда Энгель стал рассказывать о галлюцинациях, я набралась смелости и задала какой-то вопрос.

- Я вижу,  этот вопрос очень интересует вас, – ответил он низким бархатным голосом. Однако, такие подробности, пожалуй, слишком затянут нашу лекцию. Если бы вы могли задержаться, я бы с удовольствием рассказал вам об этом.

Не смотря на то, что все это было сказано в утвердительной форме, он замолчал. Через пару минут я поняла, что он стоял и ждал моего ответа. Вся аудитория ждала вместе с ним. Я не привыкла к такому количеству внимания и тут же промямлила что-то типа: "Хорошо, я задержусь".

Удовлетворенно кивнув головой, Энгель продолжил читать лекцию. Я же, до ее окончания находилась в состоянии ступора. Мои мысли разбегались. Я рассеянно рисовала что-то в тетради. Я не услышала звонок, не заметила, как все мои сокурсники вышли из аудитории.

 

К реальности меня вернуло мое имя, произнесенное в в самой полной его форме.

- Джулия….

скачанные файлы (1)Медицинская Академия в нашем городе существует давно. Некоторые из ее корпусов были построены еще до октябрьской революции. Учебный инвентарь, тех времен, кое-где до сих пор служил «верой и правдой». Аудитория, в которой я находилась, была сделана в виде огромного амфитеатра. Студенческие скамьи напоминали грани кристалла, а преподавательская кафедра находилась в самом его низу, так, чтобы даже галерка не ушла без драгоценных знаний, излучаемых из "центра".

Вздрогнув, я подняла глаза. Сидя за партой на «первой восходящей грани», я оказалась лицом к лицу, вернее даже «глаза в глаза» с профессором Энгелем. Он внимательно разглядывал мой рисунок. Только сейчас я заметила, что нарисовала картинку из моего сна. Узкий каньон, пропасть, лес. На краю стоит смеющийся юноша.  Черты лица были гротескно увеличены и сильно кого-то напоминали.

- Что это?

- Ничего, - пробубнила я, быстро захлопывая тетрадь и вскакивая на ноги. От резкого движения, моя сумка упала на пол, вывалив все свое содержимое. Венец со звоном покатился в сторону кафедры. Виктор изящным движением поднял его и вернулся ко мне.

скачанные файлыЯ не подозревала, что человеческие глаза могут так менять цвет. Возможно, великий маринист Айвазовский и знал названия подобных цветов, для меня же такая перемена  была лишь еще одним подтверждением нереальности стоящего передо мной человека, подтверждением его искусственного происхождения. Кто-то нарисовал и, с непонятной целью, чудесным образом оживил свое творенье. А мне, почему-то, предстояло иметь с этим дело.

- Не надо…. Не используйте их, хотя бы пока….

От его мягкого проникновенного голоса мои коленки подогнулись, и я снова плюхнулась на скамью.

- Я… не понимаю вас, - мой лепет напоминал скорее шорох листьев, чем вразумительный ответ.

- Это ничего…. Ни все сразу. Выйдем на воздух. Здесь недалеко есть прекрасный парк.

От профессора волнами исходила странная смесь заботы и грусти, сочувствия и тоски.

Я вдруг поняла, что он хочет уберечь меня от чего-то. Еще более неожиданным было понимание, скорее даже ощущение, что он сам нуждается в обереге. Мне остро захотелось что-то сделать для него. Я без вопросов собрала свою сумку и пошла на улицу вслед за Энгелем.

 

(Виктор-Алан)

skameyka-skamya-lavka-lavochka-2518Мы, молча, шли по направлению к парку. Я никак не мог решить, с чего же начать нашу беседу с моей новой подопечной. Находиться рядом с ней было приятно и… мучительно. Она относилась к тому типу женщин, к которым меня влекло. Ее миниатюрность, тихий голос, прозрачные, чистые глаза, даже ее запах притягивали меня. Однако ощущение дежавю и связанные с этим  воспоминания – останавливали.

Внутренний шепот: «Ты ничего не можешь ей дать, кроме страданий», заставлял мое сердце сжиматься. Но…, в конце концов, это были мои личные проблемы. Сейчас я должен был выполнить свои обязанности наставника, помочь ей освоиться с ее способностями, уберечь от непоправимых ошибок, часто бывающих в начале пути «Видящих».

- Присядем, - я направился к пустующей скамейке в тени старого дуба.

- Я знаю, кто вы, Джулия, - постарался как можно мягче сказать я.

Но, ее глаза расширились, и она, все же, отшатнулась от меня.

- Простите, - я потянулся к ней, но так и не решился коснуться ее руки, - наверное, я слишком резок. Я знаю о ваших способностях, о том, что вы - «видящая». Я сам принадлежу этому же ордену, но мои возможности значительно слабее. Я всего лишь вижу нераскрытые  способности и могу их инициировать. Нынешнем советом «видящих» я назначен вашим наставником. Я просто хочу помочь, - уф, кажется, все сказал.

Минут пять мы молчали. Было интересно наблюдать эмоции, сменяющиеся на ее лице.

Растерянность, недоверие,  смущение…. Я не торопил ее.

 

Мое собственное знакомство с Наставником происходило совсем иначе. Георгий буквально спас мне жизнь, отбив меня у толпы мальчишек. Они кулаками пытались выбить из меня «дурь», которую я нес о разноцветных аурах вокруг каждого из них. Тогда я называл ее чудесным свечением. Способность видеть тонкие тела людей появилась у меня очень рано. Долгое время  я считал, что все остальные тоже видят эти всполохи, эти тонкие переливчатые ручейки света вокруг каждого из нас.

Во времена моего детства «блаженненьких» не любили. Их место было на паперти у церкви, а не в специальной школе для одаренных детей, в которую определили меня родители. Потомственные интеллигенты,  просто не могли предположить, что в детской среде могут возникнуть такие жестокие отношения.

Может быть, именно из-за такой инициации, а стал слепым орудием в руках «Видящих». Я доверял им безоговорочно. Принимал все их правила, как постулаты истины. «Совет» был для меня олимпом богов. Лишь много позже я понял, что это всего лишь люди, с присущими им слабостями и недостатками. Тогда я не мог понять, что любые способности, выходящие за рамки средних, понимаемых и принимаемых обществом, это не только великий дар света, но и жгучее искушение тьмы.

Я не желал такой судьбы для Джулии. Я хотел оставить ей свободу выбора.

 

Наконец, на ее лице отразилось, что-то вроде решимости.

- Как я должна вас называть? – спросила она.

- Просто Виктор или Алан. Это мое имя в Ордене. Еще…, если можно, давай перейдем на ты, - я слегка улыбнулся, - я не настолько старый, каким кажусь.

Искоса взглянув на меня, Джулия пожала плечами. То ли, не поверила мне, то ли ей было все равно. Я  был озадачен такой реакцией.

Мы снова какое-то время молчали. Приписав молчание ее стеснительности, я спросил:

- Зачем вы…, ты носишь с собой венец с архиерейским камнем?

- Из-за моего сна, - сказала она после некоторой паузы.  Джулия достала тетрадь и открыла ее на странице с рисунком, который я уже видел.

Вдруг стало происходить что-то не обычное. Ее аура начала мерцать, меняя свой цвет.

Из темно-фиолетовой, резко посветлев, она стала почти белой. В это время Джулия несколько раз переводила  взгляд со своего рисунка на мое лицо. А  потом, как-то застыла. Ее взгляд был обращен внутрь. Она явно, что-то «видела».

Я почувствовал, что она сейчас бесконечно далеко от меня и почему-то остро ощутил собственное одиночество. Нет, конечно же, я не был одинок, в традиционном понимании этого слова. Вокруг всегда были люди, друзья, коллеги, ученики. У меня была любовь, я был женат…. Но, сейчас, сидя так близко с привлекательной для меня девушкой, видя ее тревожное состояние, я не мог себе позволить коснуться ее. Из-за той лжи, в которой я жил, я чувствовал себя почти прокаженным.

 

Наконец-то она стала возвращаться в реальность.

- Что, что ты видела? – я, как мальчишка, сгорал от любопытства и нетерпения.

Она долго, молча, смотрела на меня. Эта ее манера «брать паузы» начинала сводить с ума.

- Скажи, пожалуйста, у тебя есть сын или дочь?

На меня будто вылили ведро ледяной воды. Я забыл, как дышать. Джулия, не целясь, попала мне в самое сердце, в самую больную его точку. Глаза мои закрылись сами собой. Вся боль, которую я тщательно годами скрывал ото всех, готова была вырваться наружу, сметая все на своем пути. Я закусил губы, чтобы не застонать.

- Что случилось? Что с вами…, с тобой? Я сделала что-то не так? – Джулия явно испугалась.

- Пожалуйста, только не это, – сдавленно выдохнул я.

Джулия тихонько положила свою руку мне на плечо. Она искренне сочувствовала мне.

Даже сквозь одежду, я ощутил сильный жар, исходящий от ее руки. Поток горячей очищающей энергии потек через тело. Судорожный вздох вырвался из моего горла. Волны жара накатывали и отпускали,  унося с собой мелкие и крупные камни неприятных воспоминаний и  спазмов. Вся моя жизнь проносилась передо мной. Я застонал от резкой  головной боли. С трудом приоткрыв глаза, я увидел, что Джулия стоит рядом и  второй рукой делает какие-то движения над моей головой.

- Потерпи немного, скоро все закончиться, – прошептала она.

Через несколько секунд я уже мог дышать, а через минуту чувствовал себя так, как будто с меня сняли множество толстенных веревок, опутывавших меня многие годы. Я снова был свободен.

Джулия убрала руки, что-то прошептала себе в ладони и снова присела рядом со мной. Она выглядела уставшей. Черные круги обозначились под глазами. Но она улыбалась.

- Я вижу, тебе легче. Так делала моя прабабушка Мария, когда кому-то становилось тошно на душе. Я очень рада, что смогла помочь тебе.

1347009136_ssvsvs-630x460Она улыбнулась еще шире. Ее глаза превратились в два маленьких солнышка на рассвете. Тонкие лучики едва заметных морщинок добавляли Джулии бездну очарования.

Я не мог оторвать от нее глаз.  Ни одно слово не могло передать то, что я чувствовал. Богатейший язык Пушкина и Лермонтова показался мне вдруг бедным, недостойным для описания моих чувств. Я просто смотрел на нее, пытаясь взглядом передать все, что у меня было на душе.

Теперь я  мог обрести покой, найдя то, что каждый из нас ищет всю жизнь, и часто так и не находит. Свою вторую половинку. И не важно, как сложатся наши отношения, будет ли мое чувство взаимным или нет. Теперь я знал, что она есть в этом мире. И этого было достаточно.

Наконец-то, собравшись с духом, я хотел высказать хотя бы слова благодарности, но Джулия осторожно приложила свой маленький палец к губам.

- Скажешь завтра.  А сейчас, прости, мне нужно идти. Я уже пропустила одну пару, не хотелось бы пропускать следующую.

- Да, конечно, - все, что я нашел ответить.

Так прошла наша первая беседа. И кто для кого тут был наставником?

 

Глава 10. Учение

(Джулия)

secret-door-1Следующая неделя пролетела как один миг. Я дожидалась Виктора в библиотеке академии, и мы шли в квартиру Марии. Читать историю своего рода с его подробными историческими комментариями было захватывающе интересно. Глубина и обширность знаний профессора поражали.

Оказалось, что орден «Видящих» существует с древнейших времен. Владевшие тайными знаниями египетские жрецы  уже были его адептами. Во все времена тайна существования ордена была его непреложным законом. Не потому, что посвященные хотели сохранить эти знания только для себя, а потому, что «восприимчивость должна быть равной желанию наставить. Озарение должно прийти изнутри.  Неофит обязан быть зрелым в духовном и умственном планах для того чтобы верно воспринять знания. Его психика должна быть подготовлена, чтобы новая практика не причинила вред его организму, а он сам не нанес бы ущерб другим людям, используя знания в эгоистичных целях».

Одним из основных посылов учения являлась материальность человеческих мыслей. Было сказано «сама судьба планеты в руках человечества». И это понималось дословно. Низкие мысли и устремления человечества, как на материальном уровне, так и в слоях тонкого мира создают страшную удушающую атмосферу вокруг планеты. Ее напряженность способствует соединению «огня пространства» с подземным огнем. «Лишь чистые духом могут разряжать эту атмосферу, становиться громоотводами для зла. Только чистые помыслами и светлые аурой могут ассимилировать пространственный огонь».

Были времена, когда орден терял силу. Способностей и возможностей его адептов хватало лишь на наблюдение.

Тогда на земле разыгрывались катастрофы, начинались войны, зло росло и множилось почти без всякого контроля. Так, к примеру, было во времена средневековья. Когда на кострах погибали все кто «имел наглость» хоть чем-то отличатся от серой посредственности.

Иногда изложение учения в книге Марии становилось настолько высокопарным и пафосным, что меня начинал разбирать смех. «Подземный огонь»,  «чистые помыслы» - уж очень это напоминало трактаты религиозных фанатиков. Не верилось, что сегодня кто-то может относиться к такому всерьез.

Когда смешливость почти переполнила меня, я, изо всех сил пытаясь сохранить серьезность, выбежала на кухню поставить чайник. Вернувшись, нашла Виктора за созданием «шедевра» скетчинга на тему средневековой инквизиции. Остроконечные колпаки и санбенито - специальные одежды кающихся плотно заполнили собой поля старой газеты, случайно оказавшейся а столе.

- Профессор, вы сегодня хотите меня напугать, или это особый прием наставника, дабы воспитуемый трудился прилежнее? – спросила я с полным осознанием своей провокации.

Виктор не поднял головы от рисунков, но губы его дернулись, складываясь в саркастическую улыбку.

- Дерзость никогда не доводила до добра, но смелость брала города и не только, - Энгель наконец-то оторвался от рисования и взглянул на меня.

Передо мной был юноша чуть старше меня, легкие морщинки вокруг глаз которого, говорили лишь о том, что он часто смеется. Резкие смены настроения Виктора необыкновенным образом меняли его внешность. Как будто несколько совершенно разных душ жили в его теле, и каждая из них упорно боролась за единоличное владение.

Сейчас, море в глазах профессора напоминало утренний бриз. Даже комната как будто стала светлее и наполнилась воздухом. Для моего полного ступора не хватало только криков чаек.

Был ли тому виной горячий чайник, который я держала в руках, но меня бросило в жар, а щеки явно покрылись румянцем. Я ненавижу предательство. Но когда тебя предает собственное тело, ситуация превращается в неразрешимую. Ни за что не поверю, если кто-то мне скажет, что Энгель не знает о том впечатлении, которое он на меня производит. Спасением стал бой часов, заставивший нас обоих отвести взгляд и вспомнить о времени.

9126

 

Итак,  чем активнее темные силы захватывали власть, тем больше появлялось на свет людей способных им противостоять, что, в свою очередь вызывало новый виток напряженности, и все больше стирало тонкую грань между добром и злом. Сама природа уже не могла оставаться в стороне. По утверждению «видящих», психической энергией, разумеется, на своем уровне,  обладают не только люди, но и животные, растения и даже минералы.

Так появилась коллекция драгоценных амулетов, которая хранилась в нашем роду уже несколько столетий. С каждым годом, не будучи использован, энергетический потенциал камней увеличивался. К началу двадцатого столетия они уже обладали огромной силой и использовались «видящими»  очень аккуратно и крайне редко. Именно поэтому Совет не мог не заметить огромного энергетического всплеска, когда я и Александр так неосмотрительно «любовались» камни.

Еще страшнее стало, когда зло надело маски мудрости, равенства, справедливости. Октябрьская революция и последовавший за ней идеологический террор потребовал огромного количества жертв от адептов ордена в России. Энергообмен в человеческой среде таков, что люди со светлыми  аурами очень часто являются жертвами энергетического вампиризма со стороны людей с более темными аурами. Светлая энергия по закону сообщающихся сосудов, «разряжает» накопившуюся вокруг темную энергетику, и на это уходят жизненные силы ее носителя.

- Многие наивные люди полагают, что темные силы действуют лишь злом, развратом и преступлением. Как они заблуждаются! – пояснял Виктор. Его голос был полон боли. - Так действуют лишь грубые силы малых степеней. Гораздо опаснее те, кто приходят под личиною Учения света. Возможно, нечто подобное случилось с членами нашего Совета…  Но об этом – не сейчас. Не хочу, чтобы твои первые шаги в ордене были омрачены сомнениями.

Ну, вот опять. Только что его челюсти были сжаты так, что могли бы раскрошиться зубы. А сейчас он улыбается. Эта его улыбка была полна грусти, а глаза – нежности. Всякий раз, когда он вот так смотрел, сердце мое замирало.

Часто наши руки почти соприкасались, перелистывая страницы книги «История видящих рода Москвиных». Я чувствовала, что Виктор хотел прикоснуться ко мне, но что-то его останавливало. Его неуверенность передавалась и мне. Тогда я совсем замыкалась в себе, стараясь быть просто «хорошей девочкой». Атмосфера наших уроков была пронизана эмоциональной напряженностью. Иногда, казалось, мы понимали друг друга без слов, но каждый не доверял собственным чувствам.

 

Встречи и беседы с моим наставником стали для меня необходимостью. Сразу после занятий я летела в читальный зал, и, стараясь оставаться незамеченной, дожидалась его прихода. Если он задерживался, я начинала жутко нервничать и придумывать самые необычные причины его отсутствия. Когда он появлялся с неизменной заботливой улыбкой на губах, жизнь снова входила в свое русло. Я мгновенно успокаивалась и готова была следовать за ним куда угодно.

Мы дружно воздерживались от разговоров о моем сне, реакции Виктора на рисунок и мой вопрос о ребенке. Но ощущение недоговоренности лишь усиливало напряженность наших отношений,  внося в них неопределенность и временность. Так прошла неделя.

 

Глава 11. Паранойя

"помимо меня самого" (др. греч.)

(Александр)

13221284_1081014435269989_429762488194975829_oВсю следующую неделю мне так и не удалось переговорить с Юлей.  После занятий  она сразу куда-то исчезала, а во время лекций была такой сосредоточенной, что я не решался ее отвлекать. Это страшно меня нервировало. К пятнице я уже был сам не свой. Не скажу, что я потерял сон, но мои обычные черно-белые сны, вдруг, стали цветными. В них я все куда-то бежал по лестницам, гигантскими прыжками покрывая сразу несколько ступеней. Меня преследовал запах ванили и мускуса, грозя задушить в едком дыму.

Я опять проснулся в холодном поту и, с восходом солнца, был на ногах. Я обязательно должен переговорить с Юлькой, и чем скорее, тем лучше.  Сегодня первой парой стояла лекция профессора Энгеля, их она никогда не пропускает.

Чтобы немного прийти в себя, я вышел на балкон.

Да, в моей квартирке была и такая роскошь. Малосемейка - 12 метров – комната и кухня «в одном флаконе». Сидеть на шее у родителей не хотел из принципа, а снять что-то более презентабельное, было просто не на что.  Но выступ метр на два, торчавший из бетонной стены дома и гордо именующийся балконом, был в моем распоряжении.  Правда, я делил его территорию с соседом,  квартира которого, по странной задумке архитектора находилась в другом подъезде.

Раннее, теплое сентябрьское утро. Юное бабье лето. Я всегда любил это время года, когда солнце не обдает кипятком, а ласково касается кожи. Но сейчас по всему моему телу пробежал холодок. Знакомый «Порше» стоял под окнами. Сверху не было видно, кто находился за рулем, однако, я был уверен, что не ошибусь в своих предположениях.

Выйти из дома, не пройдя мимо машины, было не возможно, пришлось пойти на хитрость.

Сосед по балкону Егор, был понятливым малым. Версия о кредиторе у дверей его удовлетворила. И через десять минут, низко надвинув кепку на глаза, я уже выходил из соседнего подъезда.

Конечно же, за рулем «Порше» сидел   знакомый блондин. Правда, сегодня он был в огромных темных очках, скрывавших пол лица. Окна авто были наглухо закрыты и затонированы. Но видимый через лобовое стекло платиновый отблеск волос и тонко очерченный подбородок создавали достаточную базу для узнаваемости.

В наивной надежде на то, что ушел незамеченным, я рванул к метро.

Передвигаться по городу в подземке было привычно, и даже как-то расслабляло. Люблю мерный стук колес, покачивание вагона. Меня радует ветер, вихрем налетающий от подходящего поезда. В периоды плохого настроения, я часто, спускаюсь вниз и просто переезжаю со станции на станцию. Друзья называют мою причуду глупым романтизмом. Что ж, наверное, я романтик….

efe5633222f9c6462bd1ff86d76Капля расслабленности сейчас мне бы не помешала. С предвкушающим вздохом облегчения, встаю  на эскалатор.  Он абсолютно пуст.

Проехав несколько ступенек, я вдруг, ощутил омерзительный, затхлый запах,  за которым последовал резкий толчок в спину. От неожиданности я не удержался на ногах и кубарем покатился вниз. Мой мечущийся взгляд выцепляет перила, ступеньки, потолок, потухшие, мертвый глаза, сутулую фигуру бомжа в брезентовой робе.

Докувыркавшись, наконец, до самого низа, я обнаружил порванную куртку, жутко ноющую, вывихнутую лодыжку и никакого намека на виновника моего падения. Ко мне, смешно переваливаясь и жалобно охая, уже бежала служительница метро.

- Эк, сердешный, как же тебя так угораздило – запричитала она.

- Вы видели? Вы его видели?

- Да кого, родной,  глядеть-то надо?

- Да того мерзкого бомжа, который меня столкнул….

- Ах, сердешный, да ты никак головой ударился…. Здесь только ты болезный, да я старая. Чем помочь-то тебе?

Поняв, что свидетель из старушки никакой, я попросил ее вызвать помощь, так как не мог сделать ни шагу без острой боли. Она убежала вызывать врачей, все еще причитая на ходу: "Никак головой ударился паренек-то, мерещится ему кто-то, али опять призрак объявился…. Ох упаси господи…".

Рассказы о призраке в метро периодически выплывали на поверхность интернета, но, конечно же, не касались практически новорожденного метро нашего города. Речь шла  о полной тайн и мистических совпадений Петербургской подземке.

В 50-х годах, во время прокладки какого-то тоннеля, погиб рабочий, да так, что хоронить было нечего. С тех пор в метрополитене резко увеличилось количество несчастных случаев. В основном в ночные часы. Кто-то падал с платформы на рельсы, а кто-то, как я, кубарем катился с эскалатора. Те, кто оставался жив, уверяли, что их столкнул омерзительного вида бродяга в рабочей робе. Последней погибшей по такому сценарию была женщина-бомж в 1997 году. Свидетели говорят, что она упала под колеса поезда из-за того, что в панике бежала от кого-то.

Я никогда в это не верил, считая такие байки досужими домыслами журналистов. Да и причем здесь наше новое метро? Но до сих пор я не верил и в магические камни. Да и в существовании людей способных видеть будущее, очень сомневался…. Что же остается теперь?

С такими мыслями я сидел, на полу подземки, баюкая свою ногу. На станции так никого и не было. Через несколько минут должен был подойти первый поезд. Вот и резкой порыв ветра. Поезд, свистя тормозами, подлетел к платформе. Двери открылись и на самом дальнем конце платформы, почти у выхода со станции, появилась фигура. Помедлив мгновение, она скрылась на лестнице, ведущей наверх. Но я успел заметить ярко рыжую копну волос, и, более чем уверен, ОНА успела заметить меня.

О встрече с Юлей и, вообще, о походе в академию, не могло быть и речи. Пока меня на носилках вытащили из подземки, привезли в больницу, сделали рентген и перевязку, прошло часа четыре. На пару дней меня решили оставить в больнице, так как самостоятельно добраться до дома сейчас я, все равно, не мог. Лишь под вечер мне стал доступен больничный телефон. Мобильник, очевидно, выпал во время падения.

 

(Джулия)

- Ну, где же  он может быть? – уже в сотый раз я набирала номер Александра.

Холодное "абонент недоступен или находится вне действия сети" раздражало до крайности. Почему его нет, когда он так нужен, сколько уже можно переживать собственные комплексы?

Лейла и мальчики глядели на меня с сочувствием, но вопросов не задавали. Очевидно, мои нахмуренные брови и сжатые губы, говорили сами за себя. Уже заканчивалась последняя на сегодня пара.  Мне было так необходимо обсудить с кем-то свою последнюю беседу с Виктором. И этим кем-то мог быть только Александр. Остальных я пока не решалась посвятить в свой секрет.

Занятия закончились, и мы дружно двинулись в кафешку. У нашей пятерки уже успела появиться своя маленькая традиция. До и после занятий мы встречались в кафе, делились новостями и просто болтали. Все последнюю неделю я уклонялась от этих встреч и сегодня друзья явно жаждали объяснений.

img-3321В меню были мои любимые пирожные:  крошечные эклеры с вареной сгущенкой внутри. Они напоминали детство. Когда был жив отец, мама часто готовила их, даже в будни дни. После его смерти, они стали появляться  на столе лишь по праздникам, а потом и вовсе исчезли из семейного меню. Сама я их испечь не решалась. Боялась, своей неумелой готовкой, испортить детские впечатления.

По привычке, схватив сразу три штуки, сейчас я не могла проглотить ни кусочка. Странное тревожное ощущение появилось в районе желудка сразу после последнего разговора с Виктором, и места для любимого лакомства там уже не оставалось. Но я предпочитала злиться на Александра. Это оставляло надежду. Ощущение, что с ним что-то случилось, уже не просто робко выглядывало из-за угла, а стояло в полный рост и, саркастически посмеиваясь, поглядывало на часы.

Вдруг мой мобильник ожил. На экране высветился незнакомый стационарный номер.

- Алло, Юля, это я Александр….

С меня как будто камень свалился. ЖИВ!

Через час мы всей толпой уже влетали к нему в палату.

- Прямохождение превратило обезьяну в человека. Да здравствует обратный процесс, – ерничал Дэнис, кидая связку бананов на колени Александра.

- Не томи, рассказывай ….

-Ты, что на звонки не отвечал?

- И как тебя угораздило?

Вопросы сыпались со всех сторон.

- Да ладно, ребята, дня через два буду как огурчик. Но мне есть, что вам рассказать, - Александр сделал многозначительную паузу.

Я взяла подушку и уже готова была запустить ею в виновника переполоха.

- Все, все, молчу, молчу, точнее, говорю, говорю….

В палате повисла напряженная тишина.

- Вообщем, ребята, я на что-то нарвался, меня преследует какая-то странная парочка.

Это была классическая немая сцена, после которой Александр минуты три непрерывно смеялся, пытаясь воспроизвести наши лица. Мы терпеливо ждали. В конце концов, у человека был стресс, и он мог себе позволить немного истерики.

Смех оборвался так же резко, как и начался.  Александр подробно описал нам события недельной давности и последнего дня, конечно же, не сказав, что все это началось после того, как я посвятила его в свою тайну. Без этого начала, рассказ выглядел странно и неправдоподобно.

Я же не могла отвязаться от мысли, что последствия воздействия кольца, которое Александр надевал, оказались гораздо более серьезными. Весь его рассказ очень напоминал бред преследования, о котором, я не раз читала в книгах родителей.  Лишь то, что он лежал здесь с вывихнутой лодыжкой, оставляло надежду, что какие-то реальные события, все же, имели место.

Выйдя из больницы,  мы дружно решили попытаться проверить их достоверность. Дэнис собирался сходить в кафе, в котором был Александр, Лейла с Дмитрием вызвались съездить на станцию метро и пораспрашивать там. Я же собиралась посоветоваться с Виктором, не паранойя ли это. Тем более, что только он мог быть посвящен в предысторию  событий.

 

Глава 12. Ангел

 

1007469-i_012Уже был поздний вечер, но я чувствовала, что этот разговор нельзя откладывать. Всем в академии было известно, что Виктор Энгель, практически, живет в  академической больнице. И я направилась туда. Психиатрическое отделение  было закрыто, но, предварительно надетый, халат и студенческое удостоверение сделали свое дело. Дежурная санитарка махнула рукой, указывая направление к профессорскому кабинету, и продолжила заниматься своими делами.

Предоставленная самой себе, я медленно шла по коридору. Тусклый свет люминесцентных ламп, лившийся с высоких потолков не давал возможности видеть деталей, делая окружающую обстановку серовато сиреневой. Мои глаза выхватывали отдельные картинки, но мозг отказывался их складывать во что-то цельное.

Отсутствие дверей в палатах и решетки на окнах придавали помещению оттенок нереальности. Временность и непостоянство странным образом сочетались с ветхостью и заброшенностью.

"Зал ожиданий", – пришло мне в голову.

Лица больных, по большей части, имели отсутствующее выражение. Некоторые из них следили взглядами за моими движениями. Молодая женщина, почти девочка, шла за мной почти от самой двери отделения. Смесь восторга и удивления сквозили в ее взгляде, на губах играла глуповатая улыбка.

Крепкие дубовые двери, с табличкой "Профессор Энгель" оказались заперты. В растерянности я продолжала безнадежно дергать ручку двери, когда услышала почти детский голос за спиной:

- Нет его, ведьмушка, c душой общается. Но тебе туда нельзя. Не поздоровиться. Я тебя могу проводить, но ты не ходи, - говорила девочка, беря меня за руку. Ее прикосновение походило на касание крыльев мотылька и вызвало во мне странную дрожь по всему телу.

Девочка тянула меня к небольшой двери в конце коридора.

- Да, ты, ведьмушка, не бойся меня, Лизонька я. А ему помоги. Исстрадался совсем. Ангел он, да устал сильно, крылья пообтрепались и почернели. Сам себя, порой теряет….

Маленькая дверь распахнулась. Полностью погруженный в свои мысли, выйдя, Энгель, медленно прикрыл ее. Я успела заметить  спинку высокого кресла  у окна и тонкий профиль сидящей в нем женщины. Виктор поднял голову.

Все, что я видела на лице этого человека до сих пор, оказалось, хорошо выполненной, красивой маской. Передо мной стоял старик с потухшими глазами. Абсолютная безнадежность искривила прекрасные черты, отбирая у лица силу и мужество, оставляя лишь муку и усталость.

Наконец, его взгляд упал на меня. Я была шокирована скоростью и диапазоном сменяющих друг друга эмоций. Граничащее со страхом удивление сменилось жгучей ненавистью, на смену которой снова пришли боль и отчаяние.Рисунок1

- Что ты здесь делаешь? – прошипел он, одновременно запирая маленькую дверь на ключ, - тебе нельзя здесь находиться, – продолжил Виктор,  стиснув зубы. Он быстро шагнул и крепко схватил меня за локоть.

- Уууу, не обижай ее, ангел  Ее послали помочь тебе, - Лизонька продолжала тянуть меня за другую руку.

Прикрыв глаза, Виктор глубоко вздохнул. Казалось, с огромным трудом, но он взял себя в руки.  Его взгляд потеплел, голос снова стал бархатным.

- Все хорошо Лизонька, я знаю. Я никогда не обижу ее. Обещаю тебе.

- Даааа, не обидишь, - закивала головой пациентка, выпуская мою руку.

- Тили-тили тесто, жених и невеста, - вдруг запела она приплясывая.

Виктор потянул меня к своему кабинету.

 

Он уже достаточно овладел собой чтобы, чтобы предложить мне кофе. Передо мной снова был непроницаемый, вежливый джентльмен.

- У тебя что-то случилось Джулия? Его голос был внимателен и спокоен.

- Да, я очень волнуюсь за своего друга. Мне кажется, что он заболел, и причиной этого являюсь я.

- Твоего друга зовут… Александр? Вопрос прозвучал приглушенно. Мне почудилась доля неприязни в интонации Энгеля.

- Да, но откуда вы знаете? Просьба профессора обращаться к нему на ты выполнялась мною крайне не аккуратно.

- Совет знает, что ты открыла тайну непосвященному.

- Но я даже не знала, что это должно быть тайной! Это  история моей семьи. Я всего лишь хотела с кем-то поделиться! Чувство возмущения захлестнуло меня.

- Шшш, это я виноват. Я понял, что ты "видящая" уже при первой нашей встрече. Я должен  был сразу рассказать тебе обо всем, позаботиться, чтобы ты не наделала ошибок. Но я… засомневался. Я так долго не пользовался своими способностями, что потерял уверенность в собственных силах, а еще ты была так похожа на….

Энгель вдруг резко оборвал себя. Порывисто поднявшись с кресла, он отошел к окну. В воздухе снова повисла какая-то недосказанность.

- Расскажи мне подробно, что произошло? Голос снова был спокоен и деловит.

Я рассказала ему нашу с Александром историю, конечно же, опуская пикантные подробности нашего свидания. Но вскоре я поняла, что это было бесполезно. Когда я назвала названия камней использованных нами, Виктор словно окаменел. Его тело напряглось, мне показалось, что он перестал дышать, губы кривились в странной саркастической улыбке. Я могла только предполагать, какие картины он рисовал в своем воображении.

- Тебя спасло лишь то, что ты прямая наследница предыдущей хранительницы камней Марии. Камни приняли тебя, не причинив особого вреда, но спасение Александра – просто чудо. По-видимому, ты обладаешь очень сильным даром.

Я вспомнила, с каким трудом снимала кольцо с пальца Александра. Но, на мой взгляд, в этом не было ничего необычного. Я вовсе не ощущала себя сильной и одаренной.

И вдруг я почувствовала себя виноватой. Мне захотелось как-то наказать себя, и этим  заслужить доверие и одобрение своего наставника. Я почти потеряла способность мыслить логично. С трудом, я заставила себя продолжать, пересказывая происшествие с Александром в метро и описывая его поведение в больнице.

В моей голове все настойчивее звучали слова  песни известной Питерской группы:

Ко мне ангел седой приходил поутру

Он был болен, метался в горячем бреду

Звал меня, толи в ад, толи в рай

Все просил: «Выбирай…»

- Очень, очень похоже на почерк Ольги и маркиза, пробормотал профессор, когда я закончила рассказ.

Я не решилась спросить, кто это.

Виктор некоторое время мерил шагами свой кабинет. Потом, подошел и сел рядом со мной. Глаза его светились теплотой и участием.

- Теперь ничего не бойся. Я позабочусь,  чтобы с тобой и твоим…,  Александром ничего не случилось. Вам не нужно никуда ходить. Я позабочусь о том, чтобы Александра оставили в покое.

- Так это действительно были люди "совета", ему ничего не привиделось? – я была крайне удивлена.

- Но зачем? Ведь он мог не лодыжку вывихнуть, а шею сломать. Никакой пресловутый уровень "баланса добра и зла" не стоит человеческой жизни, - я почти кричала.

Энгель как-то странно съежился от моего напора. Он казался смущенным, даже уязвленным, что никак не вязалось со всеми моими предыдущими представлениями о нем.

Но это выражение его лица я уже видела. В парке, на скамейке, кода я спросила его о его сыне. Нарисованный персонаж моего сна каким-то непостижимым образом напоминал самого профессора, лет, эдак, пятнадцать, двадцать назад. Мысль о, том, что у него мог быть сын или дочь, пришла внезапно, напоминая озарения о будущих оценках на экзаменах моих одноклассников. В тех предсказаниях я ошибалась крайне редко. А, что если, я и в этот раз попала в точку? Что если своим предположением, я причинила  боль Виктору? Если вспомнить его реакцию….

В моей голове навязчивым фоном звучала все та же песня:

Он обжег свои крылья в полете ко мне

Схоронил свою душу в священной золе

Равнодушие встречных глаз принимал за отказ…

В районе солнечного сплетения появился тяжелый, темный комок. Это было верным сигналом, того что моя интуиция меня не обманывает.

- Ты даже не представляешь, насколько ты права, – прошептал Энгель, но иногда понимание этого приходит слишком поздно, – продолжил он еще тише.

Весь мой гнев мгновенно улетучился. Я поняла, что коснулась чего-то очень важного и болезненного для моего наставника.

- Когда-нибудь я расскажу тебе, - прошептал он едва слышно, а сейчас…,  позволь проводить тебя домой,  – нежная, заботливая полуулыбка уже играла на его губах.

Я еще раз подивилась удивительной силе самообладания Виктора Энгеля. Или, все же, Алана Холдера?

Предложение было сделано самым галантным и вежливым образом. От него не возможно было отказаться. Слова навязчивой песни зазвучали еще громче:

Он был добрым. Он плакал, встречаясь со злом.

Он хотел меня взять и укутать теплом...

скачанные файлы

Профессор был очень интересным собеседником. Его любовь к психиатрии восхищала. Он не видел в своих пациентах  больных людей. Каждый из них был для него индивидуальностью с большой буквы, с удивительной личной историей, которая  и сделала его таким. Казалось у каждого из своих больных Энгель чему-то учиться, в каждого вкладывает кусочек своей души. Раньше таких докторов называли "Врачами от бога".

Он с умилением рассказывал о той пациентке, которая встретила меня в отделении, ласково называя ее Лизонькой. Профессор нашел ее совсем девочкой на паперти одной из церквей. Она почти умирала от голода. По его словам, у девочки была такая светлая аура, что он, поначалу, принял ее за ангела, очередной раз усомнившись в своих способностях.

Девочка обладала удивительной эмоциональной чуткостью, настолько тонкой, что любая попытка ее социализации превращалась в истерику, панику, крики. Она не могла прижиться даже среди привыкших ко всему нищих и бомжей. Несколько лет назад профессор поселил ее в академической больнице и, с тех пор, сам заботился о ней.

Меня несколько раз за вечер тянуло спросить, кто же была та женщина, которую Лизонька назвала "душой"? Когда мы уже подошли к моему дому, любопытство перелилось через край,  и я, все же задала этот вопрос. И сразу же пожалела об этом. Но слова вылетели, и их нельзя было вернуть назад.

Лицо Виктора посерело, губы приоткрылись, как будто ему не хватало воздуха. Он отвернулся и долго смотрел куда-то в сторону. Наконец он взглянул на меня. Боль, укор и полная безнадежность хлынули на меня полноводным потоком.

- Ну, хорошо, - его губы скривились в саркастической усмешке, - это была моя жена, – выдохнул он.

Я не знала что ответить.

- Завтра нам  с тобой нужно сходить к Александру и поговорить с ним. Спокойной ночи Джулия, – буднично, почти холодно сказал Виктор.

- Спокойной ночи, – прошептала я ему в спину.

Слова все еще звучащей песни обретали новый смысл:

Я ж пред ним не открыла застывшую дверь.

Я сказала ему: «Не теперь…»

Говорили потом, что он быстро старел.

Черным стал, позабыв, что когда-то был бел.

Что из дома, где жил ангел мой

Вышел черт чародейки хромой.

Он исчез в темноте, но твердила молва,

Что тащил по земле он два белых крыла,

И пред тем как в ночи пропал,

Обернулся и захохотал…

Глава 13. Пробуждение

Не спалось. И это почему-то раздражало. Шорох 21232.pстраниц, перелистываемых сиделкой, гремел подобно хрусту веток под лапами грузного животного в лесу. Мерцающий свет ночника создавал на стене скользящие серые тени. Фигуры, в которые они складывались, были не приятны.

- Вот, медведица, – подумала Кира, - и что ей сегодня не спиться.

Она с раздражением откинула одеяло и хотела окликнуть сиделку. Неожиданно Кира поняла, что не помнит, как ее зовут. Было похоже на то, что они никогда и не знала этого.

Как странно. В замешательстве она села на кровати.

- Кира Игоревна, что случилось, вас что-то беспокоит? – защебетала сиделка.

- Как тебя зовут, милая? - Ми-ла-я – повторила Кира, словно бы пробуя слово на вкус.

- Мое имя Настя, но профессор зовет меня Марией.

- Настя, профессор, Мария, – повторяла Кира, прислушиваясь к звучанию собственного голоса. Она действительно не знала имени сиделки. Имя Мария было знакомым. Ассоциировалось с чем-то давно ушедшим, но приятным. Слово "профессор" не вызывало никаких воспоминаний. Скорее всего, это врач. Место слишком похожее на больницу.

- Хотите, чтобы я позвонила профессору? – снова защебетала сиделка.

- Нет. Я просто хочу пить.

Не надо никаких профессоров. Сначала нужно самой во всем разобраться. Кира встала и подошла к окну. Пейзаж был знакомым. Раскидистый дуб наполовину скрывал мраморные ступени крыльца. Листья уже снова начали опадать, создавая разноцветную дорожку, уходящую к высоким кованым воротам. По ступенькам медленно спускалась пара. Силуэт подтянутого широкоплечего мужчины был очень знакомым. Взгляд на него вызвал тревожное ощущение неизбежности боли и страданий. Кира поскорее отвела глаза и стала рассматривать тонкую фигурку девушки. Странное двойственное ощущение. Абсолютная уверенность, в том, что никогда ее не видела сочеталась с реальной радостью от встречи  с родной душой. Встречи, которую можно ждать всю жизнь. А повстречав, понять, что это вовсе не то, что ты хотела.

- Кира Игоревна, ваша вода, – сиделка протянула стакан.

Острое желание разбить стакан в дребезги длилось всего мгновение. Схватив стакан, Кира осушила его в один миг. Стало легче.

- Спасибо, скажите, могла бы я остаться в одиночестве?

Сиделка некоторое время размышляла и не найдя четких указаний в инструкциях ответила: "Хорошо, я побуду в коридоре"

- Чудно, и, пожалуйста, передайте профессору, что по ночам я хотела бы всегда оставаться одна.

Губы сиделки скривились, но,  так ничего и не сказав, она вышла из палаты.

 

Утро наступало очень медленно. Спать Кира не могла. Как только она смыкала веки, странные тревожные видения возникали перед глазами. Вот она держит на руках новорожденного младенца, с прекрасными небесно-голубыми глазами. Кажется это девочка. Постепенно глаза ее темнеют и становятся черными. Эта чернота охватывает все ее лицо. И вот у Киры в руках уже только одеяльце. Сердце сжимается от невыносимой боли. Пронзительная, ледяная тоска приковывает ее к кровати, связывая по рукам и ногам. Несколько раз Кира просыпалась в холодном поту, пока не решила, не спать совсем.

Она встала и вышла в коридор. Отделение  только просыпалось. Со стороны кухни доносились соблазнительные запахи. Кира поняла, что очень хочет есть. Она не помнила, когда ела в последний раз.

Яркое солнечное утро возникло перед глазами. Маленькая деревянная веранда, утопающие в цветах яблони и вишни. Дурманящий запах кофе и свежевыпеченных блинчиков. Она только что приготовила это все для него. Он так любит кофе с блинчиками. Душа пела в радостном предвкушении встречи.

Запах блинчиков действительно расползался по отделению, пробуждая его обитателей. Кира направилась в сторону обеденного блока. В дверях его стояла юная девушка с тарелкой дивно пахнущего лакомства. Завидев Киру, она пришла в неописуемый восторг.

- Душа, душа ангела проснулась, – радостно повторяла девушка, ходя вокруг Киры кругами.

В этот момент щелкнул дверной замок. Тяжелые дубовые двери с надписью «Профессор Энгедь» распахнулись. На пороге появился высокий мужчина с красивым грустным лицом.

- Ангел, твоя душа проснулась, – радуясь, девушка кинулась ему навстречу.

«А вот и он, блинчики уже давно готовы». Кира, вслед за девушкой бросилась к Виктору. Подбежав почти вплотную, она остановилась как вкопанная.

- Что случилось, Алан, ты совсем седой и…

Кира с опасением начала ощупывать собственное лицо. Поднеся прядь волос к глазам, она увидела явную седину. Резко развернувшись, Кира бросилась к своей палате.

- Боже, я не думал, что это случиться так скоро, – пробормотал Виктор и  кинулся вслед за ней. Страх, страдание, боль стальными ножами вонзались в его сердце.

Кира носилась кругами по палате, заглядывая во все коробки и коробочки, приподнимая каждую салфетку и полотенце.

- Зеркало, – выкрикнула она, - здесь нет зеркала. Что ты images1сделал со мной….?  С нами….? Что происходит?

Виктор поймал ее и крепко прижал к своей груди.

- Кира, милая, прости меня, умоляю. Это я во всем виноват. Я слишком много на себя взял. Все наладится, вот увидишь, – шептал он, покрывая ее лицо поцелуями. По его щекам катились слезы.

Резко оттолкнув Виктора, Кира вдруг закричала. Крик больше походил на вой смертельно раненого животного. Вопль отчаяния девушки расставшейся с возлюбленным, женщины, осознавшей, что ее молодость навеки покинула ее, матери потерявшей ребенка…

Колени ее подогнулись, и она упала бы на пол, если бы Энгель не успел ее подхватить.

Кира была без сознания. В дверях палаты уже была толпа медперсонала и больных.

- Три кубика реланиума, - потребовал профессор,- и все вон отсюда!

 

Энгель присел на край кровати Киры. Ему хотелось рыдать и биться головой о стену, но были гораздо более важные задачи. Нужно было сделать так, чтобы "совет" как можно дольше не знал о "пробуждении" Киры. "Надю придется уволить. Никто не должен знать, какими лекарствами, и в каких дозировках он лечил Киру. Лучше всего составить для Нади протекцию в какую-нибудь известную частную клинику, как можно дальше от этого города. Но мне все равно нужен помощник….," – обдумывал свою линию поведения профессор Энгель.

Но это были всего лишь мысли первого плана.  А в глубине, полный презрения голос почти кричал: "Ты жалкий трус, сидишь на постели женщины, у которой ты забрал пятнадцать лет жизни, и хладнокровно планируешь, спасение собственной задницы! Никакие протекции и благие намерения не изменят того, что ты сделал!"

- НЕТ, лучше поздно, чем никогда. Тридцать пять лет не конец жизни. У каждого должен быть шанс исправить ошибку.…

-Ты не вернешь жизнь ребенку!

- Да этого я не смогу, но у Киры могут быть еще дети…

- Да только не твои…

- Я заплачу эту цену….

- Ха, уж не надеешься ли ты на новую любовь?

- Надежда – последнее, что отбирает господь. Если он сочтет нужным забрать у меня последнее, так тому и быть…. Может быть, хоть так я смогу искупить свою вину.

На это, полный презрения голос не нашел, что ответить.

Виктор отошел к окну, прижимая к уху мобильник.

- Михаил, здравствуй, это Энгель, у меня на первом потоке лекция по психиатрии. Будь добр подмени меня.

- Что проблемы в больнице?

- Угадал…. Расскажи им что-нибудь из истории. Я на прошлой лекции не успел дать весь материал. Да, и еще…. Спроси, не хочет ли кто подработать ночными дежурствами в психиатрическом?

- Не рановато ли. Первый курс….

- Ничего, пускай привыкают. Да и я почти все время здесь…

Презрительный голос в голове Виктора ограничился издевательским смешком.  На этот раз.

Кира начинала приходить в себя.

 

Глава 14. Надежда (Джулия)

Этой ночью я не спала совсем. Странное ощущение, того, что я нахожусь в неуправляемом потоке, не покидало ни на секунду. Впервые оно появилось, когда я открыла ларец с чудесными камнями Марии. То, кто-то перебирал кастаньеты в уголке моего сознания, то камерная, концертная гитара переливалась звуками, выворачивая наизнанку содержимое моей памяти, то плакала скрипка, смычком которой служили жилы моей души.

Что-то должно было произойти, оно уже происходило. И не было ни сил, ни возможности, ни желания останавливать это. Дробь барабанных палочек становилась все громче и четче. Мир уже давно стал черно-белым. Впереди вдали красным пятном мелькал чей-то свитер. Девочка-подросток бежала по лестнице со множеством ступенек. Лестница извивалась, делая невероятные повороты и изгибы. Девушка устала, но продолжала двигаться вперед, все быстрее и быстрее, будто на вершине лестницы ее ждет смысл всей ее жизни….

Но вот из предрассветного сумрака появляется пункт назначения, конечная остановка этого стремительного бега – прекрасный многоглавый храм, озаренный розовым, восходящим солнцем. На его пороге стоит ангел с черными крыльями и женщина, закутанная в тонкую вуаль. Ее черты едва видны. Она протягивает к девушке руки. В них крошечная шкатулка. Ангел тоже протягивает к ней руку. На одном из его пальцев кольцо, узор которого  повторяет узор шкатулки.

IMG_4482в1Но девушка останавливается, не добежав до них пары ступенек. Оборачивается. Ее лицо искажено болью и злобой. Она смеется, громко, страшно. Слезы текут из ее глаз. В ее руках оказывается старинная книга. Она раскрывает ее и начинает читать. С каждым ее словом, стены храма ветшают  и превращаются в руины. Рассвет становится глубоким вечером. Руки женщины бессильно опускаются. Вуаль ползет с ее лица. Под ней оказывается древняя старуха. Ангел, пытаясь прикрыть женщину крыльями, в изнеможении падает на колени. Лицо его стремительно стареет «Нет…, не надо, прости», - кричит он.

Я чувствую на губах соль его слез, в груди его сердечную боль и просыпаюсь от страшного крика женщины расставшейся с возлюбленным, потерявшей молодость и единственное дитя.

- Юля, Юля, что с тобой? Проснись, доченька. Это только сон. Мама трясет меня за плечи. Ее лицо встревожено.

Я понимаю, что это я кричала и плакала, что это мое сердце сжималось от боли.

Я попыталась встать. Меня мутило. Голова кружилась. Руки и ноги сводила судорога.

- Мама, мамочка, что со мной? Я не хочу этого. Мне страшно. Я плакала долго, не силах остановиться. Мне казалось, что рухнул весь мой мир. Если я не могу этого исправить, тогда зачем жить?  Если все уже предрешено. Нет выбора. Есть только судьба….

Юля, Юленька, смотри на меня – мамин голос стал громким и жестким. Ее голубые глаза потемнели.

- Выбор есть всегда!

Каждое слово четко отпечатывалось в моей голове. Она подняла руку, и свежий поток воздуха заполнил мои легкие. С выдохом я пришла в себя.

Четкий план действий уже выстроился и ждал своего воплощения.

- Спасибо, мамочка. Ты как всегда на высоте…

- Я люблю тебя, доченька.

Пять минут в ванной комнате, чашка кофе, под внимательным маминым взором, и я уже на пути к квартире Марии.

 

4ecf66c2384828b217b2ff8d6bb3ccdfНа этот раз процесс поисков шел намного быстрее. Я знала, что искать. Крошечная шкатулка для колец была на самом дне ларца. На ней был именно тот рисунок, который я видела во сне.  Мои попытки открыть шкатулку не увенчались успехом. Похоже,  чтобы ее открыть, к узору на ее поверхности, нужно было приложить что-то типа печати. Тогда я решила зайти с другой стороны, попытаться отыскать кольцо. Если, я правильно истолковала свое видение, оно должно было находиться у Виктора, вернее Алана, ведь все это касалось ордена. Мне сегодня предстояло с ним увидеться, для разговора об Александре, и я решила взять шкатулку с собой в академию.

 

Но Виктора там не оказалось. Его лекцию отчитал другой профессор. В конце он поинтересовался, не желает ли кто поработать ночным санитаром в психиатрическом отделении больницы. Причем, приступать нужно уже сегодня ночью. И вдруг
молчаливый Дэнис, вызвался на эту работу, чем  удивил большинство из нас.

- И зачем тебе это надо? – напрямик спросила Лейла, когда мы вчетвером сидели в кафе после лекций.

- Я всегда считал, что мужчина должен сам себя обеспечивать.

Лейла одобрительно кивнула головой.

- Согласна, но психиатрическое, ночью,  не страшновато?

- Спасибо, Лейла, я смогу за себя постоять.

Денис и Дмитрий одинаково многозначительно улыбнулись.

- Что? – слегка обидевшись, надула губы Лейла, - психиатрия это не мое, психбольных не люблю, и, вообще,  собираюсь бать детским врачом.

- Не обижайся, котенок, - Дмитрий слегка приобнял Лейлу за плечи. Но после трех лет регулярных ночевок с акулами, эти сумасшедшие рыбешки нас не пугают.

Так мы узнали, что братья три года прослужили в военно-морском флоте.

Остаток вечера мы провели в палате Александра, слушая рассказы ребят о своей службе, которые они шутливо называли сказками.

Александр б
ыстро поправлялся. Он уже ходил, но пока с костылем. События, приведшие его в больницу, продолжали оставаться тайной. Дэнис сходил в описанное Александром кафе, но бармен, работавший в ту ночь, на следующий день уволился и уехал, не оставив  адреса. Служительница метро усиленно пыталась помочь вежливой паре, так заботящейся о своем друге.  Но все ее воспоминания свелись к вздохам и причитаниям о «пареньке, что головой ударился», и старой легенде, о призраке метро.

Я же была вынуждена, отшутиться, сказав, что так и не побеседовала с Виктором, сочтя свои подозрения о паранойи фантазиями студента-медика, находящего у себя и своих друзей все изучаемые болезни.

В восемь вечера Дэнис засобирался на дежурство. Я решила проводить его, в надежде найти Виктора в больнице.

 

Энгель, действительно был там. Выглядел он еще хуже прежнего. Под глазами залегли черные круги. Лицо осунулось и посерело.

- Профессор, к вам студенты, по поводу ночных дежурств, – объявила санитарка, проводив нас до его кабинета.

Увидев меня после такого представления, Викто пришел в ужас. Во всяком случаи, именно это выражение появилось на его лице.

- Ты хочешь здесь работать? – спросил он, странным образом совместив угрозу, недоумение и страх  в своем вопросе.

Не зная, как реагировать, я, молча, показала на Дэниса. У Виктора вырвался вздох облегчения. Денис с любопытством смотрел на нас обоих.

- Пожалуйста, подождите меня в кабинете, - обращаясь ко мне, сказал профессор

- А, вы, молодой человек, пройдемте со мной, я объясню вам ваши обязанности.

- Следующая "сказка" за тобой,  – заговорщицки шепнул мне Дэнис.

 

Оставшись в кабинете одна, я решила использовать эту возможность для того чтобы лучше узнать его хозяина.

IMG_4335Это была достаточно большая комната с высоким потолком, украшенным старинной лепкой. Стены, до половины  отделанные панелями под темное дерево, сверху были обтянуты мягкой тканью успокаивающего зеленого оттенка. В высокие окна были вставлены цветные стекла, отчего воздух в комнате переливался всеми цветами радуги и казался густым и вязким.

Картины, украшающие стены были необычны. Вот, странным образом вписанный в узкую полоску холста, вытянутый силуэт ангела, здесь мертвенно-бледные человеческие лица разместились вместо нот на нотном стане. А здесь зима, ворвавшаяся в цветущий вишневый сад, и едва различимая, пара – мужчина и женщина под одним зонтом, удаляющаяся в никуда. Эта картина навела меня на мысли о Булгаковских мастере и Маргарите и дарованным им господом Богом покое.

Кожаный диван с парой вышитых вручную подушек. Старый дубовый стол на изогнутых ножках. На столе фотография молодого смеющегося Виктора и такой же юной улыбающейся девушки, с удивительно знакомым лицом. Они кажутся такими счастливыми и беззаботными.

Я держала фотографию в руках, когда дверь кабинета отворилась. Я постаралась поскорее поставить рамку на место, но Виктор явно успел заметить, что я так внимательно рассматривала. Он сделал несколько порывистых шагов в направлении стола, но, будто передумав, остановился. Помолчав минуту, тихо сказал: «Это мы с Кирой во время медового месяца.  Она пятнадцать лет была в состоянии психогенного ступора, после потери ребенка, а сегодня пришла в себя».

«Так это та самая женщина, которую я видела в индивидуальной палате, эта жена Виктора», - мелькнула мысль, а вслух я почти прошептала: «Но, это же хорошо…, наверно…».

- Наверно, - грустно улыбнулся Виктор, – прости, что забыл о своем обещании. Завтра мы обязательно поговорим с Александром.

- Да, спасибо, – я продолжала  стоять у стола, украдкой посматривая на фото. В присутствии профессора, я постоянно терялась, не зная как себя вести. То мне казалось, что я слишком навязчива, то я старалась не показаться глупой. Постоянный анализ того как я выгляжу со стороны, путал мысли и сбивал дыхание.

- У тебя что-то случилось, Джулия?

Звук собственного имени вернул меня к реальности. Я достала шкатулку и положила ее на стол.

- Что это? – спросил Алан.

- Мне кажется это должно быть у тебя.

Виктор взял шкатулку в руки. Для меня все сразу стало очевидно. На его безымянном пальце было кольцо с точно таким же замысловатым узором, что был на шкатулке. Это кольцо вполне могло быть использовано в качестве ключа-печати.

Виктор долго рассматривал шкатулку. Казалось, он не замечал сходства рисунков. Так ничего и не заметив, он непонимающе взглянул на меня.

- Откуда у тебя это кольцо Виктор?

- Мне еще в юности его подарила одна «видящая» – Мария, твоя прабабушка?

- Пожалуйста, дай мне его.

Все еще ничего не понимая, Виктор снял кольцо и протянул его мне вместе со шкатулкой.

Выпуклые линии узора на кольце точно вошли во впадины рисунка на шкатулке. Легкий щелчок, и она открылась. Крошечный, перетянутый золотой нитью свиток, выпал на стол.

На тончайшей папиросной бумаге, знакомым каллиграфическим почерком было написано:

 

Дорогие мои!P_20160718_155029

Если вы это читаете, значит пришло время, и вы, наконец-то нашли друг друга.  Да, да. Я обращаюсь к вам обоим. К тебе, моя милая правнучка Джулия, и к тебе Алан Холдер.

Мы с Виктором настороженно переглянулись, и я продолжила чтение.

Только соединив кольцо и шкатулку, вы могли найти эту записку. Ты, Алан, всегда был очень способным «видящим», хотя и излишне упрямым. Но жизнь уже внесла свои коррективы в твою судьбу. Я же всегда относилась в тебе как к родному внуку, хотя мы и очень редко встречались. Я наблюдала за тобой, за твоими успехами и ошибками. Ты знаешь, что я обладала даром ясновидения. Уже до рождения моей правнучки, я знала, что тебе суждено сыграть значительную роль в ее жизни. Я же хотела для нее только лучшего.

В юном возрасте ты допустил страшную ошибку, решившись лишить жизни своего ребенка.

Прочитав это, я не могла не посмотреть на Виктора. У меня не было никаких сомнений, что это письмо о нем. И, скорее всего в моем взгляде отражались все мои эмоции. То, что я прочитала, не укладывалось в моей голове, и я искала опровержений.

Его губы дрожали, глаза были полузакрыты. Судорога невыносимой боли исказила его лицо почти до неузнаваемости. Но он стоял прямо, не пытаясь оправдаться или вырвать у меня послание. Мое сердце захлестнула холодная волна ужаса. Мне ничего не оставалось, как только продолжить чтение.

Ребенок действительно обладал колоссальным потенциалом  великого «видящего». Но, искусственно поддерживаемый баланс добра и зла, понятие эфемерное, выдуманное людьми для оправдания своих неблаговидных  действий. Он либо есть, либо его нет. Ни один дурной поступок не может увеличить количество добра в мире. Цель не оправдывает средства. Никакой пресловутый уровень баланса  не стоит человеческой жизни.

Я поразилась практически дословному повторению фразы, сказанной мною Виктору в нашей недавней беседе об Александре. Так вот, почему он тогда так отреагировал….

Как и не одно доброе дело не может вести к росту насилия и боли. Относительность человеческих поступков всего лишь хитрый голос тьмы.

Но каждый человек имеет право на ошибку. Не судите, да не судимы будите. И у каждого должен быть шанс ее исправить. Я постаралась сделать все, чтобы дать тебе этот шанс. Ты был достаточно наказан, и, если урок усвоен, ты сможешь исправить содеянное.

Твой сын не погиб. Умер другой ребенок, от которого из-за его болезни, отказалась его родная мать. Именно он похоронен в могиле Энгеля младшего. Твой же мальчик  жив.

Тихий всхлип вырвался из груди Виктора. Теперь его глаза были широко открыты. Взгляд был устремлен в никуда, а по щекам катились слезы. Он не пытался их стереть. Казалось, он вообще не замечал того, что с ним происходит.

Зовут его Алексей.  Живет у приемных родителей. Его способности только начинают просыпаться и ты Алан, ему очень нужен.

Большего я здесь сказать не могу. Бумага - вещь не надежная. Ревнители «баланса» много бы дали чтобы узнать, где находится Алексей. Постарайся найти его сам. Лишь когда используешь все доступные тебе средства, обратитесь к  ритуалу вызова усопших с "черным гранатом".  Твоих сил на проведение ритуала не хватит. Но у Джулии с ее даром, огромный потенциал. И, если ты, как наставник сумеешь помочь ей, она поможет тебе.

Вы нужны друг другу. Ваша встреча была предопределена. Но только вам решать, что делать с этим дальше.

Холдер, береги этих детей! Алексей и Джулия, как и ты, существа особой,  редкой породы. В них, как и в тебе, есть капли ангельской крови. Если вы еще не знаете об этом,  значит это будет открыто вам позже. 

Используйте камень лишь при крайней необходимости  и лишь, тогда, когда силы Джулии окрепнут, и она сможет провести ритуал без вреда для себя.

Мир вам и любовь. Ваша Мария.P_20160718_155029a

 

Наше молчание было долгим. Я была смущена и озадачена. Бабушка, практически, благословила нас, или это способ «видящих» пожелать удачи?

Предрешенность нашего знакомства также слегка напрягала. Теперь мне казалось, что кто-то неведомый навязывает мне эти отношения. Мое врожденное упрямство подняло голову. Чему можно научиться у человека, поднявшего руку на своего собственного сына. Я не могла найти причину способную оправдать этот поступок.

Мне требовался ответ здесь и сейчас.

- Зачем ты это сделал, Холдер? - непривычное имя прозвучало жестко и громко, как выстрел.

Но Виктор продолжал молчать. Он даже не взглянул на меня. Чем дольше длилась пауза, тем холоднее становилось у меня в душе. Я физически ощутила как, появившись в ложбинке между грудей, холод протянул свои щупальца к надключичной впадине и солнечному сплетению, охватил мои плечи и спустился к низу живота. Еще минута и я примерзну к полу.

- Ну что же ты молчишь? Поговори со мной, Алан!

Наконец-то, он поднял глаза. Но в них была пустота. Отрешенность, граничащая с безнадежностью.

- Пожалуйста, оставь меня, - едва слышно прошептал он.

- Что?

- Пожалуйста, уйди, -  выдохнул мой наставник.

Я схватила свою сумку и бегом бросилась к выходу. Я бежала, не разбирая дороги, перепрыгивая через две ступеньки. На мои глаза наворачивались слезы. Меня обманули! В моих надеждах и ожиданиях. Нежный, трепетный кусочек моей души скомкали, как не нужную бумажку, и выбросили в грязь. Лишь во дворе своего дома, я смогла остановиться и вздохнуть. Я вдруг вспомнила и вновь ощутила послевкусие сегодняшнего сна.

«Рухнул весь мой мир. Если я не могу этого исправить, тогда зачем жить?  Если все уже предрешено. Нет выбора. Есть только судьба…».

Это его мир рухнул. Это ему казалось, что нет выбора. Часто получить прощение сложнее, чем нести наказание. Внезапная надежда порождает тысячи вопросов и не одного ответа. Мне стало стыдно за мою реакцию. «Не судите, да не судимы будите».  Но упрямство еще высоко держало голову. Решение действовать самостоятельно, казалось единственно верным и оправданным.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Обед в эпоху перемен

Автор: Юлия Лукашенко. Тебе объявили о сокращении твоей должности. …

…о чем обычно принято молчать…

Автор: Юлия Лукашенко Что может быть прекраснее, чем безусловная любовь …